Эовин не солгала бы, ответив «нет». Она не спала половину ночи, ломая голову над тем, насколько разумно наносить визит правителю Ульфарата. Даже если Эовин и в самом деле приходилась ему внучкой, ни на минуту не верилось, будто семейные узы защитят от каких-то поползновений с его стороны. Хотя, с другой стороны, она нужна была правителю живой, и это немного успокаивало.
Оставалось утешать себя тем, что, пока сердце бьется, она всегда отыщет выход из положения.
К тому же у Эовин все равно не оставалось выбора. Не только потому, что Фируниан вполне мог бы похитить ее против воли, но и потому, что она нуждалась в ответах. В сведениях, которые могла получить только в лагере Ульфарата. Она хотела узнать, как действуют враги, сколько их и что они замышляют, чтобы дать людям хоть какой-то шанс в этой войне.
Война.
Эовин поежилась. За исключением набега на Винтор, мир на всей территории Алриона царил более тридцати лет. По крайней мере, так думали жители. На самом же деле против ничего не подозревающего народа уже несколько месяцев, если не лет, велась жестокая война. Соперник нечестно вел игру. Пришло время людям проснуться, осознать, как близко они к тому, чтобы потерять свой дом и свою свободу.
Эовин содрогнулась. Перед ее мысленным взором мелькали картинки будущего. Картинки, как народ Ульфарата постепенно порабощает жителей Алриона. Как подчиняет своей воле свободные народы. Как двойники-перевертыши приходят к власти, не раскрывая себя, пока не становится слишком поздно.
– Можем выдвигаться? – нетерпеливо прервал ее размышления Фируниан, призывно протягивая коготь.
Эовин инстинктивно отпрянула и резко поинтересовалась:
– Это что еще такое?
– Мы выдвигаемся в путь, так? А поскольку ты явно не скоро отрастишь себе такие же крылья, – он демонстративно расправил свои, – мне придется нести тебя в лапе.
– Не дождешься. – Эовин решительно скрестила руки на груди. Никогда в жизни она не согласится добровольно занять столь недостойное и к тому же не самое удобное, особенно для долгого перелета, положение. – Я лучше на спину тебе влезу.
– Я тебе не лошадь! – возмущенно заявил он.
– А я тебе не ручная кладь! – с вызовом бросила Эовин и зло уставилась на него, давая понять, что этот вопрос не подлежит обсуждению.
Гнев сверкнул в его сине-зеленых глазах. Судя по выражению лица, Фируниану безумно хотелось просто сцапать ее в охапку и так нести до места назначения. Но он сжал губы и тяжело вздохнул. Наверное, вспомнил, чем закончилось путешествие в прошлый раз.
Эовин молчала, ожидая, пока он примет решение. Возможно, ульфаратец прикидывал, как будет объяснять правителю, почему доставил его внучку такой изуродованной или вообще мертвой. И аргумент, что она бунтовала и не желала слушаться, вряд ли сработает.
– Ладно, – наконец неохотно выдавил из себя Фируниан, – но если вдруг сорвешься, не жди, что я тебя буду снова ловить.
– Об этом не переживай. – Зная, как сильно это его раздражает, Эовин дерзко усмехнулась. – До сих пор я прекрасно ладила с клячами.
Если бы он умел метать глазами настоящие молнии, сейчас их хватило бы, чтобы сжечь дотла несколько армий. Эовин на всякий случай выставила ментальный щит, который уже не раз служил ей раньше. Мало ли что…
Фируниан искривил в усмешке губы, моментально догадавшись, что она сделала и по какой причине. Конечно, ей не хватало уверенности в себе. Эовин выдержала его взгляд, вовсе не считая разумные меры предосторожности признаком слабости. Тем не менее выражение превосходства на лице ульфаратца вызывало отвращение. Как будто он знал, что Эовин его боится.
Не говоря больше ни слова, она схватилась за крыло и запрыгнула на птичью спину. Фируниан удивленно дернулся и напряг мышцы от внезапной и непривычной нагрузки. Потом мрачно покосился на нее, вернул своему лицу птичьи черты и резко оттолкнулся от земли.
Эовин еще толком не устроилась, а потому качнулась и едва не соскользнула. Только крепче сжав бедра, сумела удержаться. И с удовлетворением хмыкнула, когда услышала его тихий стон – видимо, сильно надавила на ребра. Зарывшись пальцами в перья на затылке, Эовин отметила про себя их удивительную мягкость. Внезапно захотелось их погладить, но она тут же подавила это глупое желание. В конце концов, речь шла о Фируниане, который оставался ее врагом.
Из чистого упрямства Эовин потянула за перья сильнее, чем требовалось, пытаясь принять более удобное положение, и снова едва не соскользнула с птичьей спины. В ответ Фируниан внезапно замедлил подъем и вместо этого начал снижаться. Она тихо вскрикнула, чувствуя покалывание в области живота и шеи, и еще крепче обхватила коленями бока, чтобы хоть как-то удержаться.
Тело ульфаратца тряслось от беззвучного смеха, а Эовин изо всех сил боролась с искушением вырвать у него перо. Они могли уже три минуты лететь к месту назначения, но вместо этого только и делали, что дразнили друг друга. К гадалке не ходи, ничем хорошим это не кончилось бы.
