– Просто интересно, как происходят превращения, – не стала юлить Эовин. – Ты способен принять абсолютно любое обличье? При необходимости это улучшает навыки? Ну, силу, например, выносливость…
Судя по выражению лица и усталому вздоху, он не слишком хотел обсуждать эту тему.
– Даже ребенок понимает в этом больше тебя.
– Так мне ведь это никто не объяснял.
Он вытер лицо рукавом.
– Некогда болтать. Близится буря.
– Серьезно? – Запрокинув голову, Эовин посмотрела на небо. Да, собирались какие-то облака, но они не внушали беспокойства.
– Да. – Фируниан тонкой кожаной лентой завязал волосы в хвост. – У птиц хорошо развито седьмое чувство.
– То есть меняется не только обличье, но и восприятие?
Он закатил глаза.
– Дай поесть для начала, а потом доставай своими вопросами, – произнес он с таким снисхождением, будто и вправду считал ее несмышленышем.
Эовин наклонилась и подняла с земли камень размером примерно с грецкий орех.
– Может, тогда разведешь огонь, а я позабочусь об ужине?
Он удивленно вскинул брови.
– И как ты собираешься это сделать? У тебя ни пращи, ни лука…
Эовин задумчиво взвесила камень в руке.
– Просто предоставь это мне. Я смогу тебя удивить.
Она демонстративно отвернулась и, покачивая бедрами, гордо удалилась с поляны.
И пусть Фируниан старался вести себя тихо, Эовин все равно слышала, как он крадется следом, держась на некотором расстоянии. Она весело расхохоталась. Неужели он до сих пор продолжал бояться ее побега?
Не то чтобы она собиралась это сделать, поскольку все равно ничего бы не выиграла в этом случае. Теперь ей хотелось выпытать как можно больше информации у Фируниана, его короля и остальных ульфаратцев, с кем доведется столкнуться. А уж потом она точно исчезнет.
Эовин наклонилась и подняла еще один камень. Если уж Фируниану так хотелось посмотреть, как она будет охотиться без оружия, будет ему представление.
К счастью, сегодня Ария оказалась к ней благосклонна, и Эовин смогла сбить камнями двух жирных голубей и лесного кролика. Кроме того, она обнаружила небольшой ручей, у которого утолила жажду.
– А ведерко из рук ты можешь сделать? – крикнула она через плечо и фыркнула, когда Фируниан обескураженно замер. – Выходи уже! – снова крикнула она. – Я знаю, что ты в трех метрах от меня.
Пока он покидал свое укрытие, под ногами хрустнула ветка.
– Как ты догадалась, что я там? Я не производил никакого шума.
Эовин прикусила губу, удивившись тому, насколько он самоуверен. Никто не мог двигаться абсолютно бесшумно. Даже она.
– Я же охотница, – усмехнулась она и постучала пальцем по виску. – У нас тоже хорошо развито так называемое седьмое чувство. Так что насчет ведерка? – добавила Эовин с вызовом.
– Ну знаешь ли… я тебе не многоразовый инструмент, – возмутился он.
– Весьма прискорбно, – театрально вздохнула она. – Я уже собиралась постоянно водить тебя с собой, чтоб ты мне помогал.
Фируниан покосился на нее, и в его взгляде смешались изумление, гнев и веселье.
– Ты ведь осознаешь, что являешься моей пленницей?
Эовин невозмутимо выпрямилась.
– Ну это как посмотреть.
– И как ты это видишь? – Он упер руки в бока.
– Я решила пойти с тобой в лагерь ульфаратцев и послушать, что они мне предложат.
– А когда послушаешь?
– Тогда и подумаю, как поступить дальше.
Его лицо снова приобрело серьезное выражение. Пожалуй, ульфаратца обеспокоила ее беспечность.
– Крепость Ириона невозможно покинуть без его разрешения. Войдешь и больше не выйдешь.
Эовин стало не по себе от его слов, но она старалась не показывать страха.
– Да ладно, тебе тоже выволочку устроят. – Она подхватила свою добычу и направилась обратно к поляне.
– Я серьезно, Эовин, – именно то, как Фируниан произнес ее имя, а не прикосновение к плечу заставило девушку остановиться. – У тебя будет только два выхода: присягнуть Ириону на верность или умереть.
Она тяжело сглотнула.
– Намекаешь, что мне нужно сбежать?
Черты его лица на мгновение исказились.
– Нет, конечно! – резко ответил он. – Я просто хочу, чтобы ты не думала, будто у тебя есть свобода выбора.
– Тебе-то какая разница, что я там себе думаю? – Эовин сбросила его руку с плеча. Плевать на его мнение. Она всю жизнь придерживалась собственных правил и не собиралась изменять себе.
Они вернулись на поляну, и Эовин поняла, что Фируниан не солгал, говоря об ухудшении погоды. Ветер усилился, а небо стремительно затягивалось свинцовыми облаками.
– С этим я разберусь, – без дальнейших объяснений ульфаратец забрал у нее добычу. – Позаботься об огне.
Он вытащил из дорожной сумки длинный кинжал, очевидно, недостаточно доверяя ей, чтобы дать в руки оружие. Что ж, приятно было знать, что здесь их чувства не остались без взаимности.
Пока мясо жарилось, на землю упали первые капли, и Эовин пожалела, что где-то между Беллентором и этим импровизированным лагерем потеряла свой теплый, плотный кожаный плащ.
– А ты был прав насчет погоды, – заметила она, стараясь отвлечься.
– Неужели ты сомневалась в моих словах?
Она проворчала что-то неразборчивое.
– Так что там с превращениями?
Он вытянул ноги и слегка откинулся на локтях.
– Что конкретно тебя интересует?
