Эовин нехотя кивнула. Он был прав. Она действительно подвергла себя ненужному риску. Впрочем, она сама не понимала, с чего вдруг возникло глупое желание непременно доказать Фируниану, что ни в чем ему не уступает.
– Ну, за дело! – Он отвернулся и исчез между деревьями.
Только сейчас Эовин отметила про себя его небрежный внешний вид: босые ноги и незаправленную в штаны черную рубашку. Наверное, одевался в спешке, старался успеть до того, как она придет в себя.
Данный факт заставил задуматься, почему ульфаратец посчитал это важным.
Фируниан сдержал слово. На этот раз он взлетал гораздо медленнее и то и дело обеспокоенно оглядывался через плечо на свою пассажирку. В какой-то момент она раздраженно закатила глаза. Сколько можно относиться к ней как к слабой и хрупкой девочке?
– Я дам знать, когда будет слишком высоко, – крикнула Эовин, стараясь закрыться от встречного ветра. – Просто трижды дерну за перо. – Она тут же продемонстрировала условный знак, а Фируниан в отместку сделал небольшую петлю, отчего у нее снова закололо в животе.
Неожиданно Эовин поймала себя на том, что улыбается. Эта перепалка развеселила ее. Однако не стоило забывать, что они враги. Ульфаратец до сих пор не убил ее только потому, что должен выполнить приказ короля. Но сразу после получения разрешения он разделается с Эовин и глазом не моргнув.
Девушка попыталась представить себе смертельную схватку с ним. И пусть они сражались уже дважды, ей вдруг стало трудно вообразить подобное.
Продолжал ли Фируниан желать ей смерти после всего, что успел узнать о ней? Неужели только повиновение королю его удерживало от этого шага? Может, сначала так и было, но сейчас Эовин сильно в этом сомневалась. Ведь иначе он уже воплотил бы в жизнь свою мечту, не выясняя детали ее происхождения.
А вдруг все дело в привязанности к Кайлани? Что ж, время покажет, что для него важнее. И насколько важна Эовин для своей матери. До сих пор ей верилось в это с большим трудом.
Если бы речь шла о ее собственном ребенке, Эовин первой бы бросилась в Алрион. Сделала бы все, что в ее силах, чтобы найти и поддержать свою дочь. Если говорить честно, она вообще не отдавала бы своего ребенка, нашла бы способ остаться с ним.
Так что пока Эовин не могла сделать никаких выводов о своей матери и ее намерениях. А еще не могла ни на кого положиться. Фируниан наверняка моментально выступит против нее, если выяснится, что его дорогая заступница Кайлани никак не связана с Эовин.
Вздохнув, она трижды дернула перо. Просто для того, чтобы разобраться в собственных чувствах, понять, что с ней происходит, и действительно ли это смятение вызвано головокружительной высотой.
Фируниан послушно пошел на снижение, и Эовин оглядела пейзаж. Вид с высоты птичьего полета открывался захватывающий, а масштабы горного хребта поражали до глубины души. Солнце стало припекать спину, и Эовин с удивлением отметила, что они следуют не самым коротким путем через горы. Фируниан направлялся в долину, что располагалась между двумя вершинами. По всей видимости, собирался ее облетать, поскольку иначе не смог бы долго удерживать приемлемую для пассажирки высоту.
Эовин испытывала к нему искреннюю благодарность за то, что он безропотно соглашался на ее условия. Наверное, он до сих пор был очень привязан к ее матери. Эовин с сожалением подумала, что отношение Фируниана мгновенно поменяется, если ее мать прикажет. По этому поводу она не обольщалась. Неплохо все же было бы выяснить, кто действительно на ее стороне. Пусть даже ее союзником окажется ненавистный тюремщик-ульфаратец.
Когда начало смеркаться, Фируниан принялся подыскивать место для посадки. Еще несколько часов назад Эовин заметила, что летят они медленнее, а его крылья машут все реже. Очевидно, даже сверхчеловеческая сила истощилась из-за дополнительного веса в ее лице и сопротивления воздуха. Если бы не она и многочисленные обходные пути, он, скорее всего, уже добрался бы до места назначения. А теперь, по прикидкам Эовин, понадобится еще один день, чтобы оставить горный хребет позади.
Как только птичьи лапы коснулись лесной подстилки, Эовин бесшумно соскользнула со спины и скрылась между кустами. На привал они остановились как нельзя вовремя. Только гордость не позволила ей в последний час полета умолять сделать перерыв, чтобы опорожнить ноющий мочевой пузырь. К тому же ее горло уже пересохло от ветра, а в животе урчало от голода.
Эовин застегнула брюки и осторожно потянулась, расслабляя мышцы. Все тело болело после напряженной позы, и она чувствовала скованность. Невольно она задалась вопросом, каково сейчас Фируниану. Наверняка ведь было неудобно нести ее на спине, да и непривычная нагрузка тоже играла свою роль. Или нет? Или он мог без проблем адаптироваться к любым условиям? Например, нарастить мышцы там, где они требовались в определенный момент?
– Что? – буркнул ульфаратец. Не успел он выйти из кустов на противоположной стороне поляны, как обнаружил направленный на себя пытливый взгляд.
