Микроволновка пискнула. Я достал сосиски, две взял себе, – когда мамы не было, я ел их без хлеба и соуса – и крикнул:
– Ужин готов!
Я уже почти дошел до дома Ванессы Дилейни, прикидывая, что скажу Дину, если будет вызывать меня на драку, и вдруг услышал – сзади кто-то есть. Я обернулся. До захода солнца оставался еще час, и в странном сумеречном блеске я сразу же увидел, как кто-то спрятался за припаркованной машиной.
– Вижу тебя, Хомяк! – крикнул я. – Выходи!
Он вышел на тротуар. Волосы зализал назад – не обошлось без геля, – напялил на себя любимую джинсовую куртку, поднял вельветовый воротник – прямо тебе крутой байкер из сериала.
– Надо же, где встретились, Бен.
– Какого хрена ты здесь делаешь, чувак? – спросил я, хотя его намерения были мне предельно ясны. Он шел за мной, чтобы выведать, где именно живет Ванесса, а потом заявиться без приглашения и испортить людям вечеринку.
– Хороший вечер для прогулки, – сказал он.
– На вечеринку ты не пойдешь, – отрезал я.
– Тротуар общий, – возразил он. – Где хочу, там иду.
Я покачал головой.
– Со мной ты не пойдешь.
– И не собираюсь. Приду после тебя. Сначала ты, а я – потом. Не боись, чувак, все схвачено.
– Ничего не схвачено. Все поймут, что тебя привел я.
– Я скажу им, что пришел сам.
– Хватит, Хомяк! Прошу тебя по-хорошему. Из-за тебя я опоздаю.
Он хлопнул меня по плечу.
– Тогда дуй, друг-портянка. А то пирожные без тебя слопают.
– Чтоб тебя перекосило, – угрюмо пробормотал я и пошел дальше.
На душе стало как-то мерзко.
Ванесса Дилейни открыла дверь своего дома – втрое больше нашего и так близко к океану, что слышался его ровный гул. Она была в мешковатых джинсах и безразмерном белом свитере с разноцветными диагональными линиями, а шоколадные волосы вздыбила с помощью лака, отчего голова сделалась намного больше, чем обычно.
– О-о, Бен, привет. – Она улыбнулась, сверкая дорогими брекетами. – Здорово, что пришел.
– Меня пригласила Хизер, – сказал я на всякий случай.
– Знаю. Она тебя ждет. Заходи!
– Привет!!!
Ванесса скосила глаза куда-то мимо меня. С нехорошим чувством в желудке я обернулся.
По дорожке к нам спешил Хомяк, холщовые штаны со свистом терлись друг о друга между его мясистыми бедрами.
– Просто шел по улице и вас, ребята, увидел. Даже не знал, что ты здесь живешь, Вэн.
Замечали когда-нибудь: когда люди что-то рьяно отрицают, сразу понимаешь – все ровно наоборот?
– Ага, рассказывай, – сказала Ванесса Хомяку, не купившись на его неуклюжую уловку, и повернулась ко мне: – Ты его пригласил?
Я неловко пожал плечами.
– Он, типа, пошел за мной.
Хомяк подскочил по ступенькам на крыльцо и, чуть запыхавшись, встал рядом со мной.
– У тебя музыка? Вечеринку, что ли, устроила, Вэн?
– Я тебя не пущу, Хомяк, – заявила она. – Раздолбаям вход запрещен.
– Но я уже здесь, – настаивал он. – Кому от этого хуже?
– Серьезно, вали.
– Ладно тебе. Бен, ну попроси ее.
– Раз уж он здесь, – попросил я, – пусть немного потусуется.
Ванесса скрестила руки на груди.
– Немного – это сколько?
– Полчаса?
Она подумала и сказала:
– Полчаса, не больше. И, Хомяк, не вздумай тут что-нибудь сломать.
Вечеринка проходила в подвале – просторном помещении с бесхитростной мебелью, на полу от стены до стены лежал лимонного цвета ковер, пахнувший шампунем. Где-то на кассетнике играл альбом Мадонны. Кругом были мои одноклассники, кто-то с бумажными стаканчиками в руках. На столе стояли разноцветные пластиковые бутылки с газировкой, а рядом – несколько мисок с картофельными чипсами.
Когда мы с Хомяком спустились по лестнице, я почти ожидал: сейчас музыка остановится и все уставятся на нас, как алкаши в фильмах про Дикий Запад, когда в салун входит незнакомец.
Кое-кто и правда посмотрел в нашу сторону, но не более того. Я решил: все просто кайфуют и устраивать разборки никому неохота.
– Что будем делать? – тихо спросил я Хомяка.
– Пойду возьму газировки, – сказал он. Его глазки-бусинки блестели от восторга – он попал на вечеринку! – Тебе принести?
– Тащи, – согласился я.
Он подошел к столу и налил два стаканчика, так что пена перелилась через край.
Рой Темпл, стоявший рядом, откинул голову назад и завопил:
– Хо-мя-а-ак!
Кто-то засмеялся, но это было все.
Сияя, Хомяк подошел к углу, где, кроме нас, никого не было.
– Есть я здесь, нет меня – никому и дела нет! – похвастался он, протягивая мне красный стаканчик. – Во крутяк, да?
– Нормально.
– Этого чмо, Тома, нигде не видно?
– Вроде нет.
– Да, не видать. Может, он обосрался и не пришел?
– Потому что узнал, что придешь ты – и хочешь выскрести пол его рожей?
– Именно так!
Одним глотком он опорожнил стаканчик наполовину.
