– Почему все всегда думают, что я должен что-нибудь сломать? – пожаловался Хомяк. И начал без разбора нажимать кнопки на передней панели телевизора.
– Потому что ты мастер-ломастер, – сказал я. – Оставь телик в покое. И серьезно, ничего не ломай. Сломаешь – придется нам платить, – значит, родители узнают, что мы здесь были.
– Ты собираешься ей вставить или как?
Я напрягся.
– Ты про что?
– Она пригласила тебя к себе домой, чувак. Может, пригласит и в спальню?
– Может, ты кретин, каких свет не видывал?
– Будто не хочешь ей вставить…
Мои щеки горели.
– Слушай, хватит.
– Не хочешь – могу вместо тебя я.
– Давай, дерзай, – согласился я, зная, что его шансы равны нулю… а мои?
Нет, это чистая глупость. Мы с Салли в детские годы дружили, это факт. Но я не нравился ей так, как думал Хомяк. Ей просто захотелось с нами потусоваться. К тому же она учится в старшей школе, а я еще в средней. Как ей может нравиться кто-то из средней школы?
Но ты не думал, что можешь нравиться Хизер Рассел… а она предложила целоваться…
– Эй, смотри, – сказал Хомяк, подойдя к раздвижным дверям, выходившим на заднюю террасу. – У нее даже бассейн есть! Этот дом – закачаешься, чувак! Закачаешься!
С заднего двора бассейн не видно, потому что он встроен в террасу, но я знал, что он там есть. Мы плавали в нем на днях рождения Салли.
На полке я заметил фотографию Салли в рамке и подошел посмотреть. Такие делают в школе, когда туда приходит фотограф. На голове зеленая повязка, серьги в тон и улыбка такая хорошая…
– Бен?
Я обернулся.
– Я тут.
Она держала в руках сложенную пару серых треников и толстовку.
– Кевин не сильно больше тебя, так что, скорее всего, подойдет.
– Спасибо. – Я забрал у нее одежду. – Где переодеться?
– Там ванная. – Она указала в сторону коридора. – Первая дверь справа.
Я быстро переоделся, оставив на себе мокрые трусы. Промокшие джинсы и футболку «Айрон Мейден» повесил на раковину и вернулся в гостиную.
– «Рейдерс», да? – спросил Хомяк, увидев логотип на толстовке. – Вроде в прошлом году заняли последнее место?
Я не любитель футбола и этого не знал. Да и не особо хотелось.
– Размер подходит, – сказал я Салли. – Спасибо, что дала поносить.
– Тебе идет.
Я был готов улыбнуться, но не стал – вдруг Хомяк снова вылезет со своим «вставить»?
– Курить будем или как? – спросил он.
– Придется выйти на улицу, – сказала ему Салли. – Но сначала, парни, может, хотите выпить?
– А что у тебя есть? – спросил Хомяк, присоединившись к ней на кухне, тут же, рядом с гостиной.
Она открыла холодильник.
– Апельсиновый сок, лимонад, шоколадное молоко, вино?..
– Вино? Без прикола?
– Я уже пробовала. Поднимает настроение.
– Еще как, блин!
Я подошел к ним. Салли достала из холодильника бутылку белого вина и показала нам.
Я хотел сделать вид, что приятно удивлен, но, видимо, не смог. Курить и пить? А потом раз-два – и сам не знаешь, на каком ты свете.
Именно, на каком ты свете, повторил внутренний голос. Ты чуть не утонул полчаса назад! Курево и выпивка по сравнению с этим – сущие мелочи.
Хомяк подмигнул мне.
– Ты первый, – сказал я.
– Не могу найти дурацкий штопор, – сказала Салли, шаря в ящике со столовыми приборами.
– Может, родители его специально спрятали, чтобы ты не пила их вино? – предположил я.
– Ну да, конечно. Если узнают, что я пила их вино, поднимут страшный шум, могут даже из дома выгнать.
– Разве они не поймут, если увидят открытую бутылку?
– Придется выпить всю, – здраво предложил Хомяк, – и словить кайф.
– Что не допьем, выльем в раковину, – сказала мне Салли. – А бутылку я куда-нибудь выкину.
– Хорошо… но они же поймут, что бутылки нет?
– Исключено, – возразила Салли. – У них внизу винный погреб, там тысяча бутылок, не меньше. Вот какую-нибудь и откроем. Дайте кто-нибудь ботинок.
– Зачем тебе наши ботинки? – удивился Хомяк.
– Одного хватит.
Он выжидающе посмотрел на меня, и я понял, что снимать обувь он не хочет по той же причине, по которой отказался у Джастина: его ноги в носках всегда отдают прокисшим уксусом.
Я снял ботинок и передал Салли.
– Спасибо, – поблагодарила она. – Придется выйти наружу.
Следом за ней мы с Хомяком вышли на крылечко, не представляя, что у нее на уме. Бутылку с вином она сунула в мой ботинок и сказала:
– Я видела, так делали на родительских вечеринках.
Проверив бутылку на прочность, она шлепнула ее основанием о стену дома. Мы с Хомяком сунули носы к горлышку.
– Ха! – воскликнул Хомяк. – Пробка чуток вылезла. Давай еще разок. Как следует.
– Парни, отойдите в сторонку, вдруг разобьется.
С четвертой попытки пробка вылетела из бутылочного горлышка. Хомяк радостно взвизгнул, а Салли вернула мне ботинок и сказала:
– Теперь нужны бокалы.
На кухне Салли разлила немного белого вина – хотя на самом деле оно оказалось желтым – в три бокала с ножками, какими пользуются взрослые, и от этого наше занятие показалось еще более серьезным и неправильным, но я не стал спрашивать Салли, можно ли перелить вино в кружку. Она вручила нам с Хомяком бокалы. Я принюхался и сморщил нос. Запах был какой-то резкий, отдавал фруктами.
