— Иду, — он закрыл дверь, но закрыть своё сердце от услышанного не смог бы и меньший из Сакранат. «Тобби, ты не сдержал своей тайны», подумал этериарх. «Ты поделился нашим кредо, хотя ей немногим меньше двенадцати».
В подвале съёжились тусклые отсветы, из крошечной каморки свет проливался на пузатые бочки. «Какое будущее ты ей оставил? Сгинуть на костре вместе с тобой?» Паутина, пыль, ржавчина не знали, когда в последний раз Тобби наводил порядок, всё это было заметно, но Дэйран не замечал, безалаберно, но Дэйран не осуждал — встречать его вышел никто иной, как Тобиас Мальпий, и при виде старого друга ничто уже не казалось важным. Да, тот самый Тобиас, когда-то упитанный любимый слуга трактирщика, сейчас сухощавый, осунувшийся и прогибающийся под давностью лет, но радостный, как ребёнок, эквит.
«Чьи дела пошли в гору…»
— Коронованные небом, — приветствовал Дэйран.
— Ведомые судьбой! — возвратил Тобиас.
Они пожали друг другу руки. Пожали крепко, по-мужски.
«Давно я тебя не видел».
— С ума сойти, — разулыбался он, глаза его бегали, как остервенелые, не веря тому, что видят, — сам этериарх Сакраната, сам Дэйран Фланнаха и… здесь, боже правый, во второй раз в моём подвале! За это надо выпить! Лучшего вина!
Он потянулся к бочкам. Воин дружески хлопнул его по плечу.
— Прибереги вино для праздника, Тобби. И знакомься, это точильщица моих безрассудных идей…
— Ужасно безрассудных, — ввернула она неласково.
— Хионе из Кернизара.
Тобби улыбнулся и ей:
— Эвоно как, что, вправду из Кернизара? Далече вы забрались! Ай ладно, друг мастера Дэйрана и мой друг тоже! — Он расцеловал ей щёки, и поскольку Хионе ему не залепила, не о чем было волноваться. — Простите за задержку. — Губы его поникли в виноватом раскаянии. — Чесслово, ликторы, стражники, наёмники… все они постоянно давят на моё заведение, на прошлой неделе распяли каких-то бедняг, я уже пытаюсь, как энто говорится… за своего сойти, что ли. Опасные времена! Чёрт возьми, мастер Дэйран, почему вы не остались на острове?
— У нас есть дело в Аргелайне, — ответил этериарх.
— Да-а? И какое же?
— Пакт нарушен. Мы пришли потребовать его восстановления.
— И наказания виновных, — закрепила Хионе.
— Тише, тише! — Тобиас поглядел на лестницу. — Вы что… взаправду?
Дэйран набрал воздуха, терпения и решимости. Объяснять придётся похоже долго, но оно того стоит:
— Идея сумасбродная. Но выбора нет, и…
— Есть, — отрезала воительница. — Мы вернёмся и отправим кого-нибудь. Того же Ореста, чего он возится со своими посудинами.
— Это противоречит природе.
Тобиас тыкнул пальцем в сторону Хионе.
— Вот тут-то я с ней согласен, мастер Дэй. Не знаю, что за сыр-бор, но вы должны знать, в нашей песочнице теперича играет смерть, и она заигралась. Уйти бы вам…
— Амфиктионы должны подтвердить, что Пакт остаётся в силе, — рассудительно продолжил Дэйран, — иначе некуда будет уходить, язычники сравняют с землёй и остров, и Агиа Глифада, и что тогда станет с Верными? Но появиться, как Сакранат, мы тоже не в праве.
— Батюшки! — Тобиас заохал, как старая бабка. — Не нравится мне твоя затея! День сбора урожая завтра, слыхали? Вы бы подождали чуток, вся шваль — она в городе.
— Этого мы и ожидаем. Тобби, — воин сложил руки, — ты знаешь, я бы не стал просить о помощи без нужды. Но без ночлега нам с Хионе не обойтись. До завтра, по крайней мере, и мы или уйдём, или умрём, одно из двух.
— Не произноси это страшное слово! «Умрём», пфу!
— Так что ты решишь? — спросила Хионе. Свечной свет разделился в её глазах двумя алыми огоньками, это потухает фитиль, это солнце западает за холмы, в полной решимости навечно погрузиться во тьму.
— Ну… подождите, я сейчас.
Он засуетился в каморке. Крякнул, что-то вынул из ящика, и протянул это запотевшими пальцами.
— Вот ключ. Была это моя комната, но вы же знаете, не люблю, когда за стеной кто-нибудь храпит. Соседи, чтоб их! Но вам доверяю, как себе. До какого числа?
— Числа? Нет, до утра. — Сидеть на шее у Дэйрана было не в обычае. — Когда мы получим сенаторские одежды, нас и след простынет. Обещаю, Тобби.
— Вы хотите пойти в Сенат, как сенаторы?
— Стража годится только для города.
— Есть у меня знакомый, — уклончиво сказал Тобиас. — Он честный, ну, или старается им быть, энто как посмотреть. Не любит своё правительство, хотя и работает в нём.
— Кто он?
— Трибун.
Дэйран и Хионе переглянулись.
— Эй, даже не думай! — опешила воительница.
— Да нет, вы поверьте, вроде бы и не язычник. Безбожник он, но это в наши времена-то всяко лучше, да? Я за ним ох как долго наблюдал, и могу поручиться если не за его честность, то хотя б за его ненависть. Притом, он у меня комнату снимает. Не так далеко от вашей. А заболтать кого-то мне как плюнуть… ну так что?
