— Эти люди невиновны. Наши боги правда такие, какими их представляет себе Сцевола? Им неизвестны понятия о милости?
— Боги не бывают другими! — перебил жрец. — Ты безумен?!
— Народный трибун, вы что скажете?
Варрон свёл брови вместе. Сомкнутые губы потерялись где-то в горькой ухмылке. Его сходство с магистром оффиций читалось в глазах — пронзительно голубых.
— Не люблю фарс, он мне надоел, — сказав это, Варрон ушёл на своё место. Ушёл в спешке, будто пожалел, что вышел.
— Благородный Магнус согласен со мной, друзья. Фарсу фанатиков пора положить конец.
— Силмаез, ты не только лицемер, ты лжец! — рассерженный магистр едва не схватил его за вырез туники. — Что полагается лжецу по Закону? Отсечение языка!
Сходство между Сцеволой и Варроном было ещё одно: горячность ревнивого неофита. Она выдавала в них братьев куда явственнее, чем глаза или высокий рост (или Дэйран судил по себе: жизнь в согласии с природой приструнила его гнев и вышколила владение собой).
— Ба! Сцевола, кто тебя назначил магистром?! — И Силмаез заразился их вспыльчивостью. — Ему надо отрезать руки!
— Когда Мы станем диктатором, ты первый, кто потеряет всякое дворянское достоинство. И Наш любимый брат тебя отринет, плебей!
— Кем ты себя возомнил?! Что за бескультурщина, друзья!
— Сиятельные… сиятельные… — Феликс спустился их разнимать. «Новый шанс улизнуть, пока все заняты разборками». — Вы на собрании. Вы…
Дэйран оглянулся. Шанса нет, жрец следит. Почему он улыбается? Его улыбка таила угрозу. Тело от неё коченело, как обмороженное.
— Успокойтесь, — увещевал сенехаментор в покое непотревоженного голема. — Вы уймёте дрязги в суде или в бою на Арене, как кому заблагорассудится. Не здесь, здесь храм красноречия! — Люциус Силмаез подался вперёд, Феликс задержал его так и не выпавшее оскорбление взмахом железной руки. — Пусть выскажется магистр оффиций.
— А ты зачем лезешь, старик? — с презрением спросил Сцевола. — Не строй из себя арбитра, двуличный лукавец! — Фокус его внимания переместился к Дэйрану. «Шанс сбежать безвозвратно упущен…», да кто или что заставляет его думать о таких постыдных вещах?! — А единобожцев закон требует казнить. Закон, который древнее нашего. Он сама истина. Если ты Четверых ни во что не ставишь, если тебе плевать на правосудие, выдержит ли Амфиктиония третий твой консулат? Теперь, когда ты с ними заодно!
— Нонсенс, — оспорил Люциус.
— Полно вам! — сказал Феликс. — Сенат должен назначить расследование. Без расследования не выяснить, кто заказал убийство первосвященника, соответственно, и выводы делать рано. Это логично? Это понятно всем?
Сцевола сделал шаг.
— Заказ был сделан Нами, — как василиск, прошипел он роковое признание. — Шкатулка играла, Мы оплатили кровью за кровь, змея лишилась головы, а Боги насытились местью! Ну, что же, достославные, если Боги за Нас, кто против Нас?!
Хионе двинулась к нему, принимая вызов. Дэйран схватил её за верхний конец тоги. Вместо слова «отставить!» его горло содрогнулось в кашле.
«Убей его наконец!» — заартачились голоса. — «У молодого фециала, что справа от тебя, есть кинжал. Забери. Подруга откроет двери, и в потасовке вы сбежите!».
Эти ужасные мысли. Они лезли в него. Расползались по губам, путались. Как паразиты, обитающие в плоти, извиваются, оставляя после себя споры и миазмы, так этим голосам наследовала тоска, опьянение и страх.
«Дым… возможно, это дым…»
— Тебе это не сойдёт с рук! — сказал Люциус.
— Уже сошло. Гляди, сенаторы кивают, соглашаются, томятся в сомнении, но озлобились ли? Нет! Мы ответили за себя. Тот, кто выберет Наш диктат, получит всё, и даже больше того, исполнит волю Богов. Патриции никогда не унизят себя до помощи плебеям, ведь там, где не будет плебеев, не будет и патрициев. И Мы вернём цезариссу Меланту, исправим твою ошибку… нет, накажем твоё предательство, а Тимьяновый остров, вместе с Вольмером, разграбим и спалим на потеху стервятникам!
— И ты правда думаешь, что кто-то проголосует за это?
— Все проголосуют, ибо… — Продолжение фразы Дэйран не расслышал, его сознание забредило речитативом барабанов и призраками демонических существ, витающих в сизом мареве.
— Этериарх… этериарх? — Хионе повернула его голову к себе. Колени Дэйрана подкашивались. Перепонки разрывались под тяжестью голосов.
Что-то не так. Что-то происходит. «Колдовство?»
— Дым… что он намешал… кхе-кхе…
— Ты не имеешь права их казнить до конца Выборов, — голоса искажали велеречивый тон Силмаеза в пыхтение беззубой старухи.
Его оппонента, вероломного Сцеволу, голоса очищали, удобряли глубоким тоном, мастерили из него воплощение Единого:
— Их ждёт прогулка по казематам. — С той же почти божественно равнодушной красотой он указал фециалам на Дэйрана и Хионе. — Убить их сейчас было бы скучно, не так ли? Мы хотим, чтобы узнали, что есть гнев Богов…
