— Да иди уже! Не заслоняй дороги! — потряс оружием он. Добившись своего, этериарх и воительница скрылись в малиннике около казначейства. Уже из кустов они разглядывали колонну солдат, вступающих под опускную решетку, зычно впечатывая в мостовую калиги.
— Думаю, этот народный олух так и не добрался, — пробухтела, отворачиваясь от комаров, Хионе. Она давно сделала на это ставку, и выигрыш её устраивал. По её лицу проскакивали блики от факелов проходившего мимо войска.
— Или добрался, но его схватили. — Дэйран не знал, что предпринять.
— Здесь целый легион! Я вас не выпущу!
— А я не говорил, что мы должны идти прямо сейчас.
— Давайте уплывём в Агиа Глифада, предупредим Лахэль, — она поморщилась; когда шип от малины вонзился ей в локоть, её шёпот сделался ещё сварливее. — Да что вы так привязались к этому сосунку? Не всё ли равно, что с ним будет! Мы пошли на риск не из-за трибуна, не должны и гибнуть из-за трибуна, это проблемы амфиктионов, вот амфиктионы пусть и расхлёбывают.
— Когда-то и мы ими были, — он продрался сквозь колючие заросли и выбил шатающуюся доску в заборе. — Пошли. Переоденемся у Тобби и тщательно продумаем план его освобождения.
— Этериарх!
— Не хочу ничего слышать, мы обязаны ему жизнью, — степенно сказал Дэйран. — И не только жизнью. Он сделал доброе нам, поэтому мы должны сделать доброе ему, того требует сама природа.
Пораздумав, она прохладно кивнула и временно прекратила ворчать. Обратно они пошли по той же дороге, минули ворота в Деловой квартал, охраняемые двумя нерадивыми ликторами, уверенными, что в районе торгашей не осталось ненавистников магистра оффиций, и знакомыми улицами добрались до «Привала нереиды» на улице Тротвилла. Ночь накрыла его благочинными выпивалами и сонными рабами, один брынькающий на лире музыкант как-то разгонял всеобщее утомление, но ему явно наскучивало.
Дэйран подошёл к стойке. Тобби не было, его замещала Пелагия.
— Чего-то желаете? — улыбнулась рыжекурая девочка. С лица её взгляд спустился на тунику, над левым глазом стянулись морщинки. Он и забыл… паутина, она залепила одежду… и босые ноги.
— Где хозяин? — Не было времени объяснять, да и конспирация в гостинице потеряла всякий смысл. — Срочно.
Пелагия активно заморгала.
— А он спит. Ему нехорошо.
— Разбуди его, есть дело.
С сомнением облизнув губы, она сказала «постараюсь» и убежала вниз, в гостиничный погреб. Дэйран повернулся к Хионе, воительница сидела за столом, тоже босая, доверху в паутине и грязи. Немногочисленные люди, ужинающие в зале, неодобрительно посматривали на них, как на оборванцев, зашедших в дорогое заведение для попрошайничества — и Дэйрану не нравилось быть гвоздём сегодняшней программы.
— Идём за ним? — Хионе читала его мысли. Этериарх бы ответил «идём и поскорее» (из-за усталости он нашёл в себе мужество пренебречь нормами приличия), если бы не старый сенехарист в мантии, мирно подсевший к Хионе и вдруг занявшийся разглядыванием их обоих. Длинные волосы его отливали платиной, в ореховых глазах тлели угольки.
— Вам чего-то надо? — привстала Хионе, но Дэйран уже вспомнил гостя, и сенехарист это понял, потому как протянул ему свою механическую руку.
— Феликс Страборион, — поздоровался он. — Можете не представляться, вас зовут Дэйран Фланнаха, всегда считал, что это имя слегка необычно для эфиланца. Вы — элиор[1], полагаю?
Дэйран, замешкавшись, протянул руку в ответ, железные пальцы сжались не слабо, но и не крепко, а в густой серебристой бороде заалела улыбка.
— Элиором была моя мать, — сказал он. Сенехаментор перевёл взгляд на Хионе, и протянул руку уже ей, ожидая взаимности.
Дэйран поглядел по сторонам. На них продолжали глазеть.
— А вы — Хионе, разведчица. — Она пожала его руку с меньшей охотой, чем Дэйран, и с подозревающим недоброе прищуром. — И, судя по всему, ещё и телохранительница этериарха. Это похвально. То, что я предложу, потребует немало сил и доблести.
— Признаться, мы очень удивлены вашему появлению, — Дэйран заглянул ему за спину, разбираясь, насколько это безопасная встреча. Затем вернулся к его постарелому лицу. — Как вы нас нашли?
— Просто я люблю искать, — сказал Феликс. — Это одно из самых приятных времяпрепровождений. Искать вещи, выходы, проблемы, судьбы и конечно же — людей, ибо без людей всё это обессмысливается. Я ожидал, что вы придёте сюда, вероятность легко просчитать, когда известны переменные. — В улыбке его что-то сникло. — Но, если быть честным, свою роль сыграл и квестор Денелон… прискорбно, что его нет с нами.
— Он мёртв? — Скорбеть в последнее время входило у него в привычку. — Ему и трибуну мы обязаны жизнями, если так, я очень сожалею. Но, чутьё мне подсказывает, не ради сожалений вы явились сюда, сенехаментор Страборион. Дело в народном трибуне, я правильно догадываюсь?
