— И за недоверие Богам, — включил Хаарон. Запах дыма выходил кашлем. В памяти всплыла фантасмагория в Сенатос Палациум, гневная речь брата и последовавшее за этим убийство.
Но если происходящее сейчас — реально, где Квинмарк? Они должны были дойти до Арборетума, квестор говорил, что их встретит легат Фалько.
— Смерть, — глаза Сцеволы блеснули.
— Брат? Брат, ты реален? — спросил Магнус, и желая, и не желая, чтобы Гай оказался настоящим. По лицу брата прошла тень недоумения. Архиликтор и его прихлебатели, стоявшие поблизости, засмеялись в голос.
— Если это не наваждение, ответь, что случилось? Мне сказали, ты захватил власть, сказали, ты убил Силмаеза, — выравнивая дыхание, Магнус поднатужился разогнуть болевшие колени и встать, — я не верю этому! Силмаез не был мне другом, но… но убийство, Гай?! Но если это правда, — он сглотнул, подавляя обиду, злобно озрился на ухмыляющегося Руфио, — если тебя уговорили на преступление… мы обоснуем, суд простит, это просто чуть более сложное дело, чем остальные. Я договорюсь с Денелоном. Договорюсь с легатом. — Расправив плечи, трибун с нескрываемой любовью посмотрел на Сцеволу.
Лицо брата померкло.
— Как ты смеешь принимать Нас за преступника?! — Сцевола сделал несколько шагов к нему, хромая на одну ногу. Его голова была перевязана чёрной тканью, зажимавшей левое ухо. На щеке запеклась кровь. — Ты, предавший родича, позволивший сбежать врагам! Закон требует, чтобы Мы казнили тебя без колебаний.
— Это говоришь не ты, — встреча с девой в свадебном платье высушила его силы, заместо улыбки Магнус выдавил беспомощный вздох, — это говорит твой жрец, твой архиликтор. Я знаю своего брата. Его трудно уговорить на убийство. Это страх перед богами, это он творит бедствия твоим несчастным доверием. Все мы такие. Все мы заблуждаемся. Суд поймёт. Денелон поймёт… И я тоже понимаю.
— Лжёшь, — выпалил Сцевола.
— Я люблю тебя, брат. Тебе грозит казнь, но я знаю нужных людей, в самом худшем случае нам помогут бежать. — Магнус подался назад, не разумея, что делать и как себя вести. Он не боялся смерти. После Фанаты Ландарус он не боялся вообще ничего, словно весь животный страх безрукая дева выпила, как вино из предложенного кубка. В этом году в Альбонте уже иссохла вишня, но она зацветет следующим летом, на его именины, и впервые ему захотелось встретить цветение вместе со старшим братиком, как в детстве. — Когда всё закончится, ты отправишься со мной в Альбонт? Не губи себя, братец, не губи!
— Лжёшь, лжёшь! — Уста Сцеволы красноречиво утверждали это, но глаза метались и сомневались. Брат Магнуса боролся с фанатиком, верующий невежда боролся с образованным патрицием. — Боги избрали Нас для свершения их дел! Они и тебя избрали, Мы говорили об этом в Храме Талиона, об этом вещали Они Сами через овна! Почему!.. почему ты не хочешь встать с Нами на одном пьедестале, а упираешься, как строптивый осёл перед жерновом?!
— Потому что избранных нет, Гай, мы у судьбы не заложники, не слуги и не рабы.
— Гай Ульпий Сцевола выбрал свою судьбу, — опередил Хаарон.
— Ты не оставил ему выбора.
— Всё лопочешь, но ничего…
— …не знаю о богах, выборе, чести или каких-то ещё красивых словах, которые ты повторял на проповеди? Если бы собралась толпа, она бы самозабвенно слушала твои речи, люди — ламия бы их пожрала — так падки на слова! — Магнус долго смотрел на него, очень долго, прежде чем перенести груз своего взора на Сцеволу. В реальности всего происходящего он уже не сомневался. «Жаль, что план канул в Лету. Жаль, что Денелон ошибся». — Я не избран, братишка. Никто не удерживает падающую Башню, нет титанов, нет и фениксов, а ночь не думает отступать, гляди, ей ничего не мешает. За вашими спинами зреет вечер, сдаётся мне, дураку, это вечер не только дня. Красивые слова? Красивые и страшные.
— Ваше Величество, у нас нет времени, — ввернул архиликтор, и переглянулся с Хаароном. — Центурионы расставляют палатки. Верная противнику городская когорта засела в Посольском квартале, но архонт Хогус справляется и без нас, а вот план штурма Базилики отлагательств не терпит.
Магнус отрицательно покачал головой.
— Не делай этого.
Сцевола колебался.
— Не поступай неразумно.
— Неразумно? Неразумно?.. — Обида коптила его душу. Прищуренные глаза брата во веки веков не врали ему. — Мы магистр оффиций и закон, которому он служит. Были магистром. Лишь то разумно, что в соответствии с порядком и справедливостью.
— Покончи с ним, твоё величество, — советовал Хаарон.
— Захватывать власть противозаконно, ты знаешь это, брат.
— Мы — почти Архикратор, — он выпятил губу и напряг скулы. Потянулся за клинком, ножны которого стискивал от злости. — Мы поменяем действующие несправедливые законы, справедливость восторжествует, беззаконие исчезнет, оно уже исчезает! Ты не веришь, ты никогда в Нас не верил…
— Если ты Архикратор, где твоя корона и твой трон?
— Эти оскорбления не стерпели бы и Боги! — Хаарон подошёл и взял у Сцеволы ножны с клинком. — Довольно!
— Что — довольно?
— Склонись перед Его Величеством и он подарит быструю смерть!
