Что-то зашуршало, отозвалось в потолке. Гай подумал, что это глиняная черепица трещит под воздействием ливня, но потом в гостиную вошёл пожилой евнух, и точно такой же звук раздавался из-под его босых ног и кривого костыля.
Шкатулка молчала.
— Вашей Светлости нужно что-то?
Магистр не обратил на него внимания.
— Хозяин?
«Какой назойливый старикашка».
— Нет, — сдался Сцевола. — Свободен.
— Ась? Вам чего принести? Простите, я немного глу…
— Глупец! Что в Наших словах неясно тебе? — проговорил Сцевола рыком. — Сво… бо… ден!
— Слышу я, слышу, хозяин…
Побелевший старик раскланялся и собрался выйти из гостиной, но Сцевола, подавив желание дать подзатыльник, перевёл дыхание и кинул вослед:
— Прокруст! — «Сделай хоть что-нибудь полезное» — Пусть Хаарон явится к Нам.
— Кхарон? Это авгур? Да-да, передам…
— Его имя не Кхарон, а Хаарон. В каком гадюшнике Мы отыскали тебя?..
Но к тому времени евнух успел улизнуть на улицу, и не было другого выхода, как надеяться, что шёл он именно за тем человеком — за величайшим из мудрецов.
Авгур поможет Сцеволе справиться с тревогой. Быть может он найдёт недостающее звено картины или дополнит её меткой мыслью, как знать…
Давным-давно магистр услышал, как окликают его по имени таинственные голоса. «Гай… Гай…» — зазывал их приятный фимиам. Иногда они шептались, иногда разговаривали, но чаще развлекали. С годами потоки речи делались яснее, рифмы возносились к потайному омуту души, и так не пел ни один корифей. Голоса уверяли, что Гая ждёт будущее. Будущее, где он, воплотив бога Талиона, построит справедливый мир.
Дававшие советы, они таяли с течением времени, пока кроме своего имени Гай перестал слышать что-либо. На поиск волхвов, способных вернуть Голосам «отчётистость», Сцеволе не жалко было любых сокровищ. И вот в один прекрасный день — как это похоже на легенду, не правда ли? — явился умудрённый годами муж, чьи окрашенные в лазурь волосы Сцевола видел во сне.
Он назвался Хаароном, Умеющим-Говорить-На-Языке-Сердца. Аммолитового Сердца Богов, и его сердца — Сцеволы…
В начале магистр не доверял снам. Волхвы приходили и до Хаарона; не удовольствовавшись ответами, он изжил самозванцев в казематах. Но в старческом баритоне Умеющего-Говорить-На-Языке-Сердца до него доходил Голос Богов, а в сапфирных глазах, прикрытых стёртыми веками, можно было рассмотреть далёкий свет подземных утроб.
Так он нашёл, кого показывали ему Боги. Сцевола понял, что он — Избранный. Он впервые увидел сны: безумные, мрачные, жестокие сны!.. И люди-без-глаз следовали за ним, играя акт за актом одну и ту же пьесу. Вся его жизнь с тех пор была бесконечным танцем среди масок и слепцов.
Сцевола прождал Хаарона, сидя в кресле, погружённый в тлеющие угольки памяти. Дождь за окном окончился, но городской туман, навеянный морскими ветрами, пришёл ему на смену и упрямо не хотел покидать сад. Можно было увидеть, как из гущи серебристой воздушной пены выглядывают каменные профили домов. Шкатулка безмолвно стояла у двери, на маленьком табурете, и не думала играть.
— Вы меня звали, магистр? — знакомый голос сорвал тишину.
— Мы рады, что ты пришёл, — сказал Сцевола. — Прости, если отвлекаем тебя от забот по уходу за капищами. Что говорят Боги?
— Продолжай идти по пути, ими предначертанном, и ты найдёшь их волю.
— Продолжать идти… — Сцевола улыбнулся. — Мы скучали по твоим завуалированным ответам. — Он уронил взгляд на «Опалённую». — Скажи, хороша ли Наша картина?
— Не о том думает твоя светлость. — Окрашенные волосы потемнели, когда Хаарон подошёл ближе и светильник бросил на его голову тень. Признаки наступающей старости уродовали загорелое лицо. — Ибо думать следует о Сенате, и о речах, которые ты применишь. День сбора урожая через неделю, и он станет решающей частью твоего пути.
— У Нас так много сомнений…
— Боги на твоей стороне, — заверил Хаарон. — Ты, как Валент Аверкрос, будешь стоять во главе Сената.
— Пока Архикратор не вернётся…
— Он никогда не вернётся.
— Почему? — По спине Сцеволы пробежал холодок. — Как? Боги знают, что случится с Его Величеством?
Хаарон ответил улыбкой.
— Боги знают всё.
— Ты приносишь надежду. — Сцевола похлопал Хаарона по плечам. — Мы достигнем с тобою великих высот.
— Пусть не радуется твоя светлость раньше времени. Боги будут следить, и малейшее сомнение в их воле приведёт к непоправимым последствиям. Отдайся божествам и не уповай на себя.
— Ты прав, о жрец! — Сцевола всплеснул руками. — Пусть Прокрусту дадут двойное жалование. Приведя к Нам тебя, он прогнал тень из Нашей души и осчастливил Наши мысли!
— Твоя светлость уже подумала, о чём заговорит в Сенате?
— Мы предложим им альтернативу. От Архикратора нет вестей три года, а его племянница ещё не готова занять Аммолитовый трон, она не достигла ни совершеннолетия, ни мудрости. Политика Аквинтаров привела нас к череде распущенности и беззакония. Но для начала Мы исполним свою клятву.
— Ты всё же принял решение?
