– Что, снова Торрент? – спросил Кратов, оборачиваясь.
Возле метарасиста сгрудились блистательные иовуаарп и, деликатно жестикулируя, что-то ему объясняли. Судя по всему, они пытались втолковать ему отличия между его призрачным гадом и реально существующими тоссфенхами. Метарасист стоял на четвереньках и затравленно озирался.
– Скажи мне, Кратов, – промолвила Рашида. – Вот мы с тобой бродим по этому ужасному, знойному Рио. А перед этим рыскали по самой дикой сибирской тайге. Завтра отправимся куда-нибудь ещё…
– Завтра, после карнавала, мы проспим до обеда, – возразил Кратов, – а потом двинем в музей Сантос-Дюмона, как ты и хотела.
– Не перебивай… Ты нашёл меня, когда я хотела быть одна. Ты поманил пальцем, и я прилетела, как девчонка на первое свидание. Ты потребовал, чтобы я показала тебе последний известный мне приют Стаса…
– Насчёт того, кто и кого нашёл и поманил, вопрос спорный, – попытался спорить Кратов без большой надежды на успех.
– …А потом взял подмышку, как куклу, и тащишь за собой по белу свету… И я покорно исполняю все твои прихоти и фантазии.
– Ты преувеличиваешь. Прихоти и фантазии в основном исходят от тебя…
– Но почему? Почему ты нашёл меня спустя столько лет, когда почти всё забылось? И почему я позволила тебе вить из себя верёвки – я, о скверном норове которой ходят легенды?!
– Во-первых, тебе это нравится. Тебе всегда этого хотелось. И сейчас ты получаешь то, о чём мечтала эти двадцать лет. Разве не так?
– Вздор!
– А во-вторых…
– Ну, договаривай!
– Во-вторых – я не знаю.
– Я убью тебя, Кратов!
– Нет, в самом деле… – он остановился, положил ей руки на плечи, притянул к себе. – Я боюсь.
– Ты? Боишься? Разве такое возможно?! И чего же ты боишься, человек-танк?
– Я не понимаю того, что происходит. Я лишь могу предполагать. Какие-то смутные догадки, какие-то тени… Я хватаюсь за любую соломинку. Я даже на Торрента готов положиться. Хотя, наверное, уж лучше бы я сел на кактус… Я надеялся, что мне поможет Спирин. Кто знает, быть может, он и помог, только я ещё этого не понял… Я думал, что мне поможет встреча с тобой и со Стасом. Потому что… загадка таится в том, что случилось с нами тогда, в экзометрии.
– Загадка?! Но ведь всё закончилось, всё было ясно, всё было ясно эти двадцать лет!
– Это не было ясно ни единой минуты. И… я неточно выразился. Тогда, на борту «гиппогрифа», действительно всё закончилось. А мы трое… нет, четверо… покинули гибнущий корабль и унесли загадку с собой. Она – в нас. И мы можем разгадать её, если соберёмся вместе. Жаль только, что четверть её невозвратимо утрачена, унесена Пазуром в могилу.
– Ты так говоришь, и я тоже начинаю бояться, Костя…
– Может быть, я просто спятил, – принуждённо засмеялся Кратов. – Может быть, спятили все тектоны, что низвергли меня с небес на Землю-матушку. Может быть, и нет ничего. Но… ты же всё слышала сейчас, у Спирина. Нкианхи что-то скрывают. А это значит: тектоны что-то скрывают. Или о чём-то не знают… если такое возможно. И пытаются укрыться от своего незнания за ложью и дезинформацией. И нас хотят уберечь от удара, который мы испытаем, когда вдруг обнаружим, что есть кое-что, чего не знают даже тектоны! Представляешь, что с нами будет, когда внезапно выяснится, что тектоны чего-то не знают?! – он зажмурился, на лбу проступили неконтролируемые капельки пота. – Я чувствую, что скоро найду ответ. Найду его с вашей помощью. И до той поры, а уж тем более – когда это случится, – лучше нам всем держаться вместе…
– Значит, Стас тебе нужен не потому, что ты хочешь ему помочь, а как один из фраментов рассыпавшейся мозаики?
– Опять ты про мозаику, – усмехнулся Кратов. – Которую раскидали по белу свету от греха подальше… Да, Стас мне нужен для этого. А заодно – и чтобы ему помочь.
– И меня ты просто держишь при себе, как собачку или кошку?
– Да.
– Чтобы я, однажды объявившись, никуда не пропала? И была под рукой в нужный момент, когда придёт пора собирать мозаику?
– Да…
– И поэтому ты развлекаешь меня днём и спишь со мной ночью?
– Нет! Вот это – нет и нет!
– Костя… – всхлипнула Рашида. – Ты меня сейчас раздавишь… ты делаешь мне больно… я нос расплющу о твою грудь!
– Э… гм… – послышалось неподалёку. Междометия звучали как бы смущённо, хотя на самом деле это была фальшь от начала до конца.
Рашида резко отстранилась и даже отступила на несколько шагов, нервно поправляя сбившуюся причёску.
– Опять эти зрители, – проворчала она.
– Если вы обо мне, – заметил доктор социологии Торрент, как всегда, похожий одновременно и на Дуремара, и на Паганеля, и на всех чертей сразу, – то я подошёл только что. В отличие от полутора десятков посторонних и совершенно случайных наблюдателей в окрестностях. И если я понимаю, что это всего лишь специфическая ваша манера сглаживать эмоциональный дискомфорт в общении со своим сексуальным партнёром, то они-то уж наверняка вообразят невесть что…
– Что случилось? – спросил Кратов грубовато.
– Вот вы злитесь, – промолвил Торрент укоризненно. – А я вам Ертаулова нашёл.
– Стаса? – ахнул Кратов. – Где он?!
