Он опустился перед ней на колени, прижал к себе – как тогда, двадцать лет назад, на гибнущем посреди безмерности и безвременья космическом корабле.
– Прости, что я смалодушничал тогда… на лестнице вашего дворца.
– А я-то подумала – раньше, – всхлипнула Рашида. – Помнишь? «Берег Потерянных Душ»… вечер, море, рассохшаяся лодка…
– Теперь я сильнее стану верить приметам. Намедни паучок наколдовал мне весточку. И я получил сполна… Мы должны встретиться, Рашуля. Все трое.
– Ну, мне от тебя не скрыться, – усмехнулась она сквозь слёзы. – И не пытайся мне внушить, что это я подняла тебя из твоего монгольского логова. Что это я заставила тебя лететь с одного края света на другой. Да, я позвала тебя. Ещё бы! После того, как ты сделал так, что я не могла тебя не позвать! Я надеялась забыть тебя навсегда… Чёрта с два! Как и не было этих двадцати лет поврозь! Я боялась, что сойду с ума после той встречи, я не могла спать, не могла ни о ком думать, кроме тебя, ты засел в моём мозгу, как заноза…
– Ты чересчур мнительна, – сказал он отвратительно фальшивым голосом.
– А Стас… Ты помнишь его мальчишкой. Болтливым, весёлым, беззаботным. Он мог бы таким остаться, если бы не тот страшный полёт. Ты не в состоянии вообразить, каким он стал. Это не бред, это – безумие… Наверное, возможны две вещи. Либо ты совершишь невозможное, какое-то чудо, и разыщешь его. Я не знаю, как ты это сделаешь. Он может скрываться там, где никто и никогда не искал другого человека. Господи, он может лежать в гробу, в склепе, как… как вампир в ожидании жертвы!.. Либо он сам захочет встречи с тобой. Во что я верю ещё меньше.
– Похоже, ты пытаешься меня запугать, – нахмурился Кратов.
– Костя, Костя… – Рашида тихонько вздохнула в его руках. – Нас было четверо. Мы думали: это будет рутинный полёт, мы вернёмся домой и заживём счастливо. А по нам прокатилось нечто тяжёлое, ужасное, убийственное. Смяло наши тела, растоптало судьбы. И укатилось дальше, своей непонятной нам дорогой. А мы остались раздавленные, и честно делали вид, будто неотличимы от тех, в чей мир возвратились – пока хватало сил на этот маскарад. Но вот силы иссякли… Одного я не пойму, – голос её дрожал, в нём слышались и отчаяние, и злость, и зависть. – Отчего мы стали калеками, а ты – невредим?!
– Не знаю, – сказал Кратов. – Не знаю… Наверное, даже для такой силы, как злой рок, я слишком твёрдый камешек.
– Господи, ты так говоришь и даже не рисуешься! – негодующе вскричала Рашида. – Потому что это чистая правда: тебя нельзя раздавить… Но мы-то – нет! Мы оказались сделаны из хрупкого материала! Даже Пазур – отчего, ты думаешь, он умер? От старости?! Ему не было и ста!
– Ты и с ним встречалась?
– Я… провожала его. И бросила горсть земли в его могилу. Стас не пришёл. Ты тоже. Тебя никогда не было рядом, когда ты был нужен. Ты не помог никому из нас. Только себе самому, – Рашида внезапно успокоилась и проговорила ровным голосом: – Ладно, и на том спасибо. Может быть, от этого ещё будет какая-то польза… этой твоей Галактике. Если бы мы все умерли, перегорели, спятили – какой был бы смысл в том нашем полёте?
– Ты думаешь, какой-то смысл всё же был?
– Без сомнения. Мы просто не увидели его. Или ещё не поняли. Быть может – и никогда не поймём. Ты-то хотя бы в состоянии это сделать. И даже стараешься.
– Стараюсь, – сказал Кратов уныло. – Изо всех сил.
– Что это шумит? – спросила Рашида, подняв голову. И, словно вспомнив, сама себе ответила: – Дождь.
– Гроза. Слышишь – громыхает?
– Нет, не слышу, – промурлыкала женщина.
Он осторожно убрал руки с её плеч и поднялся с колен.
– Куда ты?
– Кажется, мы оставили гравитр открытым. Ничего хорошего не будет, если придётся возвращаться в мокрой кабине, на сырых креслах.
– Да пропади они, эти кресла! – возмутилась Рашида.
Кратов подумал.
– Нет, так нельзя, – сказал он как можно более уверенно.
И направился к двери.
– Только посмей сбежать на этот раз! – бросила ему вдогонку Рашида.
«Что было бы очень и очень разумно, – мысленно ответил Кратов, выходя на крыльцо. – Потому что я, кажется, знаю, чем всё кончится. А самое-то подлое: кажется, хочу этого…»
Крупные капли дождя, пробившись сквозь хвойный полог, охлаждали его пылающее лицо. Он с огромным нежеланием ступил на скользкую, хлюпающую тропку. Сделал пару шагов.
И остановился.
Во-первых, кабина гравитра была закрыта. То ли Рашида, покидая её, захлопнула дверцу, то ли неглупая машина сама сообразила и обо всём позаботилась. А во-вторых…
