– Цыц! – рявкнул Бубб, и шевеление испуганно улеглось. – Так и живём, – продолжал он, развернувшись к Кратову всем корпусом. Шеи у него не было, круглая голова прочно вросла в мощные плечевые мышцы. – В грязи, без радостей, без удобств. Одни страхи… Что скажешь, бог?
– Ещё раз назовёшь меня богом, получишь по рогам, – пообещал Кратов. – Понятно тебе, вождь трёпаный?
Бубб снова хохотнул. Это он понимал. Что-что, а силу здесь все понимали безоговорочно. К тому же, он имел повод оценить боевые качества Кратова при первом же знакомстве. Вместе с двумя следопытами он крался за ним до самого Огненного Капища. А потом оттащил подальше от растревоженных молний и, склонившись над ним, полумёртвым от боли и страха, спросил не без ехидства: «Ну что, раздолбай? Получил своё, дурень?» А в ответ заработал жестокий удар под рёбра и угодил в мёртвый удушающий захват, и лишь подоспевшие на подмогу следопыты уберегли его от серьёзных увечий. И долго ещё не могли подступиться к сопротивлявшемуся в беспамятстве Кратову, пока тот не сомлел окончательно.
– Ты сильный, – сказал Бубб уважительно. – Ты странный. Кто ты? Леший тебя разберёт…
В полумраке под вонючими шкурами сердито забормотали, забубнили заговоры от дурного глаза, от злой силы, от леших и упырей. Бубб собрался с духом и презрительно плюнул на просочившийся сквозь хворостяные завалы тусклый солнечный зайчик.
– Срал я на леших! – объявил он, храбрясь. – Пусть только сунутся. Я тоже сильный!
– Сильный Бубб, сильный… – угодливо зашелестели по углам сидевшие истуканами молодые самцы. – Бубб срал и на леших, и на упырей… Бубб на всех срал… Бубб умный, хитрый…
– Вот, – с удовлетворением изрёк Бубб. – Не бог ты, говоришь? А сам на чёрном звере спустился с неба. Одет не по-людски. Болотом не пахнешь, рыбой не пахнешь, змеёй не пахнешь. Третьего глаза у тебя нет, это как понять?! Нет, ты мне уши не заплетай, не здешний ты. То вообще ничего не говорил, только похрюкивал чудно. А то по-нашему заладил, да так, что слушать – не переслушать… Вот ты сказал: получишь, мол, Бубб, по рогам. А у меня никаких рогов и нет. Выходит – ты мне их додумал. Это что же – ты додумывать горазд почище моего?!
– Это я просто так сказал, – смутился Кратов. – В шутку.
– Нет такого слова – «шшутхха», – веско заметил Бубб. – У вас там, на небе, может, и есть, а в нашей дерьмовой грязи нет. Слушай, а вдруг ты мне снишься? Вдруг я только хочу, чтобы ты был? – он помолчал, соображая. – Нет, не снишься – сны так больно не дерутся… А чего ты в Огненное Капище сунулся? Тебе туда зачем?
– Низачем. Я от вас хотел укрыться.
– Уэхх, – сказал Бубб. – Дурень. Стали бы мы тебя есть такого, жди дольше… Будь ты болотник или скальник – тогда, конечно, заели бы, уж не обессудь. А того, что нам неведомо, мы не трогаем. Нас мало. Передохнем ещё от твоего мяса – кто самок от леших оборонит? Пропадать им, что ли? Жалко… Они раньше красивые были, самки-то: гладкие, шерсть серебристая, пуховая. Это они сейчас завшивели, когда нас всякая нечисть в берлоги загнала. А прежде-то ты и сам, небось, не погнушался бы, потягал бы наших самочек…
– А что это такое – Огненное Капище? – в сотый раз попробовал с разбегу одолеть барьер запретной темы Кратов.
– Опять ты за своё, – проворчал Бубб. – Да ну его в дерьмо, Капище это… Давай лучше слова придумывать. Здорово у тебя получается. Я иной раз гляжу перед собой и чувствую, что слов мне недостаёт, а придумать ума нет. Вроде голубое – а не голубое. Зелёное – а не зелёное. На самку погляжу, захочется ей хорошее слово сказать, а на языке одна дрянь да пакость мельтешит. Ну, и бухнешь ей, бывало, с досады-то. Между рогов, хэхх… А ты только глянул – и сразу нужное слово говоришь. Откуда у тебя их столько? А ещё врёшь, будто не бог…
– Я не бог. Просто мой язык богаче твоего. Потому что старше. В моём мире было много языков, некоторые умерли, некоторые слились воедино, как ручейки в реку. А реки текут в море, и все их капли – в морских волнах. Так и мой язык…
– Это верно. У нас, Длинных Зубов, одни с Тупыми Топорами слова. А те, что за лесом живут, Грызопяты, только ругаются по-нашему. Ну, а скажем, Пескоеды, что на побережье обосновались… Я вот думаю: может, мне выучить твой язык? И тогда мне легче жить будет. Тогда я сразу придумаю, отчего нам поначалу хорошо было, а теперь стало хуже некуда.
– Ты всё таишься от меня, – укоризненно промолвил Кратов. – Про Капище не говоришь. С чего все ваши беды начались, молчишь. Как я тебе помогу?
– Никак, наверное. Ты один. Это ты сейчас немного в силу вошёл, а ещё третьего дня лежал дерьмо дерьмом. Что ты сможешь, один-то?
– Я буду не один. Уже сейчас нас должно быть много здесь. И все сплошь такие же, как я. Ищут меня, наверное… а я с тобой тут в слова играю.
– А вдруг не такие? Ты же сам говорил, что сперва хотел помочь болотникам. Потом пожалел скальников и пошёл к ним, да тебя лешие остановили. А ну как твоим дружкам болотники больше поглянутся? Или, скажем, русалы? Срали они тогда на нас…
