– Но как вы можете брать на себя право судить, какой путь к цивилизации верен? А вдруг эти ваши Длинные Зубы – тупиковая ветвь? Вдруг они, миновав стадию стихосложения, изобретут нечто такое, что взорвёт всю Галактику, сотрёт её в астральную пыль? В то время как горячо нелюбимые вами лешие, уничтожив всех претендентов на экологическую нишу, впоследствии обогатят пангалактическую культуру шедеврами живописи и литературы…
– Да, Бубб, сочиняющий стихи, мне более близок, нежели Большая Дубина, помышляющий только о большой жратве! Но дело не в этом. Не я пустил вразнос эволюционную машину на Церусе. Кто-то другой, до меня… Но я хочу хотя бы попытаться вернуть её на круги своя, пусть даже у меня не получится! Я хочу, чтобы они заслужили право на разум – все эти неправедно разумные расы, добыли его в честной борьбе с природой! Вспомни дорогу человечества – разве была она прямой и лёгкой? Сколько вариантов разума было отброшено прежде, чем появился Человек разумный? Все эти муравьи, осьминоги, дельфины, наконец – гигантопитеки и неандертальцы!.. И если то, что булькает в их черепных коробках, – подлинный разум, то, поверь, его ничем не погасить. Рациоген может лишь исказить справедливую расстановку сил, что он и делает уже сорок лет… Вот я и хочу уничтожить его, пока не поздно, пока это эпицентр эволюционной ошибки, а не эпицентр массовой бойни!
– Вы устали, коллега Кратов, – промолвил Сидящий Бык. – Вы горячо говорили и, должно быть, потратили на это много сил.
– Все только и твердят мне: устал, устал… – в сердцах сказал тот. – При чём тут моя усталость, когда на Церусе I каждую секунду творится беда? Да если нужно будет, я ползком доберусь до этого чёртова рациогена.
– Мне понятны ваши чувства. Но вы берёте на себя чрезмерную ответственность. Вам ли вершить судьбы цивилизации на этой несчастной планете?
– Я знаю, какая ноша мне по плечу. А судьбы вершить – не моя задача. Я просто хочу помешать тем, кто присвоил себе право ломать эти судьбы!
– Но вы бросаете вызов Галактическому Братству, пренебрегая мнением Совета ксенологов. Ведь вы, помнится, уже провели шесть лет в добровольном изгнании…
– Если меня обвинят, я снова уйду в плоддеры. Пусть, не разучился ещё работать руками и рисковать головой… Но, по крайней мере, буду знать, что сделал все как нужно. Я не бог. Я не равнодушен.
Кратов помолчал.
– Послушай, Сидящий Бык, – вдруг сказал он. – Прости меня.
– Простить? – медленно переспросил тот и, неловко шевельнув локтем, ненароком смахнул со столика в изголовье брелок в виде деревянного дракончика – единственное, что уцелело от старого видеобраслета Кратова после встречи с металлоядной плазмой. – Простить… За что вас прощать?
Он нагнулся, чтобы поднять брелок, и в этот момент Кратов обрушил на его затылок сомкнутые в замок кулаки, вложив в этот удар весь свой вес и всё своё отчаяние. Сидящий Бык молча ткнулся лицом в пол. Кратов соскочил с койки, перевернул его на спину. «Ты что, плоддер хренов, спятил?! – подумал он в панике. – Только смертоубийства тебе недоставало…» Но человек-2 дышал свободно и ровно, как если бы внезапно погрузился в глубокий сон. Глаза его были прикрыты. «Хорошая реакция на вырубание. Мне бы такую…» Кратов переступил через него, подобрал куртку и скользнул за дверь.
Как только он вышел, Сидящий Бык открыл глаза и встал. Подбросил на ладони брелок и зачем-то сунул в карман. Привёл себя в порядок, пригладил волосы. Стянул со своей койки плед, скомкал и уложил на место Кратова, накрыв сверху другим пледом и придав этой композиции некоторый объём. Затем ушёл к себе в угол и лёг.
Спустя какое-то время на его запястье тихонько пискнул браслет.
– Это Лерман. Как там наш… гм… больной?
– Всё хорошо. Кажется, уснул. Хотите поговорить с ним?
– Нет, не стоит его тревожить. Пусть отдыхает. Он очень устал на этой планете.
– Вид у него и в самом деле утомлённый, – согласился Сидящий Бык и усмехнулся непонятной своей усмешкой.
Кратов торопливо шёл по коридору, на ходу натягивая куртку. «Где бы раздобыть скафандр? – думал он. – Ну, фогратор у меня есть, хотя не помешало бы что-нибудь потяжелее. Однако на худой случай обойдусь и этим…» Он достиг уже конца коридора, когда дверь кают-компании сдвинулась, и появился крупный, свирепого вида человек в костюме с нашивками раддер-командора. Светлая курчавая борода его воинственно топорщилась. Завидев Кратова, он мигом утратил свою суровость и расплылся в радушной улыбке.
– А, пропавший без вести! – сказал он. – Здравствуй, Кратов! Как дела, Кратов? Как здоровье? Ноги ходят? Или ещё не ходят? Вроде бы ходят, а?
Кратов молчал, трудно соображая, как ему поступить.
– Меня зовут Шебранд, – продолжал тот. – Не помнишь? Я тебя на себе тащил, да ещё этот дедушка, Энграф. Да разве тебе вспомнить… Ты же себя тогда не помнил, где уж тебе меня запомнить! Постой, – вдруг насторожился он. – Ты же вроде бы лежать должен?
«Если он поднимет тревогу…»
– Или ты не Кратов? – засомневался Шебранд. – Может быть, ты – Сидящий Бык? Или ты не Сидящий Бык?
