«Действительно, откуда? – подумал Григорий Матвеевич с лёгким раздражением. – Будь у меня ещё несколько дней, уж я бы это выяснил. Я бы разговорил самого Кратова… или докопался до всех скелетов в его платяных шкафах! А похоже, у него там целый анатомический театр». Вслух же он сказал:
– Концепция рациогена обсуждалась на Земле. Примерно все те же сорок лет назад, то есть ещё до рождения Кратова. Впоследствии этот термин фактически вышел из употребления, потому что изыскания в данной области у нас были запрещены. Либо Кратов случайно получил доступ к закрытым источникам информации, либо столь же случайно услышал о рациогене от ныне живущих участников дискуссии тех лет… Есть множество естественных объяснений.
– Вы не допускаете возможности пробуждения у Кратова генетической памяти?
– Вполне допускаю. Но его родители, насколько нам известно, были далеки от этой темы. Кратов же не просто употребил термин «рациоген». Он имеет достаточно полное представление о концепции рациогена в целом. Уместно предположить существование некого «пароля», то есть информационного пакета, передаваемого рациогеном о своём генезисе в мозг разумного существа, попавшего в зону его прямого воздействия. Этот «пароль» не мог быть верно интерпретирован представителями церусианских рас… которые покуда не накопили научного тезауруса. Но у Кратова он немедля пробудил соответствующие ассоциации и получил смысловую нагрузку от сработавшей генетической памяти… Впрочем, я хотел бы ограничить свои гипотезы на этот счёт естественными причинами, вроде уже упомянутой мною утечки информации. Поскольку реальный механизм действия рациогена на мыслительный аппарат человека мне, увы… или к счастью, неведом.
– Комментарий Совета тектонов, – вмешался секретарь. – Тектоны предлагают вести обсуждение сложившейся на Церусе I ситуации, исходя из допущения, что там действительно существует рациоген. По сведениям Совета тектонов предположения ксенологов Федерации планет Солнца обоснованны.
– Если там не окажется рациогена, – промолвил Григорий Матвеевич, – то все мы вздохнём с облегчением и уж наверняка будем знать, как поступать в дальнейшем.
– Ещё один вопрос вне обсуждения. Где сейчас находится Константин Кратов? Его участие в Совете было бы весьма полезно.
– Доктор Кратов по-прежнему на Церусе I. Он перенёс тяжёлую травму и не совсем здоров. От участия в дискуссии он отказался, мотивируя это плохим самочувствием и полной, непоколебимой уверенностью в своей правоте.
– Хм! – послышался чей-то возглас.
Григорию Матвеевичу не потребовалось даже искать его источник. Виавы, иовуаарп или згунна… Большинство гуманоидных рас Галактического Братства выражало свои эмоции примерно одинаково.
Кратов дождался, когда дыхание его молчаливого соседа выровнялось, и осторожно погасил плафон в изголовье. Затем медленно опустил ноги на пол. Так же неслышно выпрямился – подлая искра снова стрельнула вдоль позвоночника, но всё же ноги держали, и держали надёжно. Он подхватил заранее аккуратно сложенную куртку и двинулся к двери. Главное – чтобы этот здоровенный угрюмый парень с непонятно знакомым лицом ничего не услышал. Ну, впечатления тёртого звездохода он, надо отметить, не производит, и всё-таки…
– Куда вы?
Кратов замер на полшаге.
– Мне
– Всё, что вам может понадобиться, находится вон за той шторкой, – промолвил сосед и бесшумно, как ночной хищник, поднялся со своей койки. Кажется, первое впечатление было обманчивым. – А самое необходимое для вас – это хороший сон. Очень прошу вас вернуться и лечь.
– Я здоров, – произнёс Кратов и направился к выходу, уже не таясь. – В конце концов, я имею полное право на свободу передвижения…
Сосед одним лёгким броском опередил его и взялся за дверную ручку.
– Вам необходим отдых, – сказал он, постаравшись придать своему бесцветному голосу всевозможную убедительность. – Я не могу вас выпустить, так как это угрожает вашему здоровью.
– Приказ Энграфа? – зловеще спросил Кратов, чувствуя, как всё его самообладание бесследно улетучивается. – Или, может быть, самого Лермана? Вы что, стеречь меня приставлены? Я под арестом?!
– Отнюдь нет… – начал было сосед, но закончить не успел.
Кратов нанёс ему очень быстрый удар в солнечное сплетение, одновременно отступая, чтобы успеть подхватить падающее тело… Ему показалось, что кулак врезался в чугунную плиту, а затем его руку мягко, но цепко перехватили, дёрнули куда-то вбок. Без малейшего усилия противник спеленал Кратова его же конечностями и, оторвав от пола, словно тряпичную куклу, понёс на койку.
– Простите меня, коллега, – сказал он. – Я вынужден противодействовать вашему натиску…
Бережно уложив Кратова, он слегка вдавил его в матрац и отпустил, а сам присел рядом.
