После последнего раута переговоров в Винтертуре, выходя из сада поместья, Майер на несколько минут оказался наедине с Хартманом в полутемном холле особняка. Мазнув его угрюмым взглядом, Майер вдруг загородил проход. «Да вы что ж себе думаете? — прошипел он, оглянувшись, не видит ли кто. — Что ж это такое, я спрашиваю? Уши развесил. Думаете, всех намотал на локоть. Да я же тебя насквозь вижу. Вижу, как вы тут. — Он схватил Хартмана за лацканы и придавил к стене. — Я вам не верил и не верю. Если бы не бригадефюрер, я бы вас прямо тут, на этом паркете, вот этими руками.»
Ребрами ладоней Хартман нанес одновременный короткий удар Майеру в поясницу, отчего тот задохнулся и разжал руки. Из прихожей по-прежнему доносились ровные голоса. Отряхнувшись, Хартман шепотом проговорил: «Ай-яй-яй, Майер. Нервы даны разведчику только для того, чтобы сушить на них несбывшиеся надежды. Ограничьте употребление спиртного. У вас глаза как у кролика». «Скоты, — выдавил из себя Майер, опираясь рукой о комод. — Торгуетесь за бомбу, как бабы на рынке за мешок фасоли. А я ее видел. видел!» Он стукнул кулаком по крышке комода. Хартман поправил галстук перед зеркалом. «Странно слышать это от вас», — сказал он. «Сдадите Советам?» — не унимался Майер. Хартман покачал головой и, прежде чем выйти, бросил: «Не преувеличивайте возможности Советов».
Майер закрыл окно. Прошел в ванную, где, осторожно огибая бритвой белый шрам на подбородке, побрился до ровной синевы на щеках. Долго всматривался в свои серого цвета глаза. Ему не понравился их твердый, допрашивающий взгляд. Примял водой соломенные волосы, длинную челку, закинутую назад. Затем надел свежую, только вчера прибывшую от прачки накрахмаленную сорочку и отутюженные брюки. На запясье пристегнул часы марки «ГЧЗ им. Кирова», трофейные, снятые с мертвого красноармейца, кажется, капитана. Твидовый пиджак с хлястиком довершил образ опрятного, незаметного бюргера.
Шелленберг опоздал на двадцать минут. Одет он был также в штатское, но с шиком, коим не мог пожертвовать даже ради конспирации. Помещение мгновенно наполнилось цитрусовым ароматом туалетной воды «Acqua Di Parma», от которого у Майера почти сразу возникло головокружение.
— Ну, мой дорогой Норберт, — пожал он руку Майеру, — как говорится, бокал шабли покрылся потом в ожидании фанфар. Работа ваша меня полностью устраивает. Контакт окреп. Они втянулись и добровольно теперь не уйдут. В этом я вижу вашу заслугу.
— Спасибо, бригадефюрер, — отвечал Майер с каменным выражением на лице. — Я досконально выполняю ваши указания.
— Это хорошо. — Шелленберг положил на стол портсигар. — Это даже очень хорошо. Не предлагаю вам сигарету, помнится, вы не курите.
— Отчего же? — возразил Майер. — Уже полгода как начал. Так что не откажусь.
— О, конечно. Угощайтесь.
Закурили. Шелленберг стряхнул с губ прилипшие крошки табака. С некоторым недоумением посмотрел на Майера. Молча прошелся взад-вперед по комнате. Затем резко повернулся и спросил, прижав указательный палец к губам:
— Скажите, у вас нет ощущения, что за спиной СИС маячат уши УСС Даллеса?
— Нет, — коротко и убежденно отрезал Майер. — У них состав не менялся.
— А вы спросите. Напрямую. Спросите. Они скажут, что это не так, но посмотрите, как они скажут. Было бы интересно, если бы к разговору подключились американцы. Рано или поздно они начнут слетаться, как акулы на запах крови.
Майер ничего не ответил. Не дождавшись от него какой-либо реакции, Шелленберг продолжил:
— Ваши отчеты очень содержательны. Но появилось много новых нюансов. Думаю, вам следует встретиться с доктором Эбелем и Шпааном. Даже мне они разжевали материал до удобоваримого состояния. А ведь я по образованию юрист и чуть-чуть медик, к физике, как и вы, никакого отношения не имею. — Он присел на подоконник, открыл створку и сбил пепел наружу. — О политических аспектах побеседуем отдельно. Пора более жестко выдвигать требование гарантий с их стороны... Не правда ли?
— Как скажете, бригадефюрер.
— Да... да. Более жестко. А то они перебарщивают с условиями. Конечно, мы в незавидном положении, но урановая бомба скоро будет у нас, а не у них. Вы не упоминали о наших проблемах с транспортом?
— Нет. Но они спрашивали. Они считают, что Фау-2 предназначена как раз для ее доставки. И это их беспокоит.
— Вот и пусть беспокоит. Хотя, конечно, поднять такую махину Фау-2 пока еще не способна. Нужен бомбардировщик. Но пусть думают что хотят. Пусть думают, что мы настолько богаты, что можем закидывать их города ракетами. Хотя это все равно что бомбить противника самолетами вместо бомб.
— Выходит, у нас есть преимущество?
