Долговязый следователь в звании криминалько-миссара, страдающий одновременно от простуды и жары в непроветриваемом кабинете без окон, засыпающим голосом более часа выспрашивал Гесслица: почему Небе позвонил именно ему? где он может прятаться? кто входит в круг его друзей? почему он позвонил именно ему? что связывает его с Небе? какие задания Небе он выполнял? зачем Небе квартира на Эрепштрассе? почему он позвонил именно ему?.. На столе криминалькомиссара Гесслиц заметил пухлое досье, в которое тот то и дело заглядывал. Это было его досье, Гесслиц удивился, как быстро его доставили в Плетцензее.
Для стимулирования искренности у допрашиваемого к стене примыкал столик на колесиках, едва прикрытый полотенцем, из-под которого высовывались хромированные части щипцов, плоскогубцев, скальпелей, молоточков, шприцев, как в ординаторской медицинского учреждения.
Следователь чихнул, высморкался и с тихим, изнуренным стоном втянул воздух.
— Рекомендую вам, коллега, прекратить запираться, — продолжил он, вытирая слезы на глазах. — Мне доложили, что вы были очень близки с изменником Небе. Он вас выделял. Вы входили в близкий, как говорится, круг и не могли не замечать его настроений. Может быть, он и вас втянул в свои делишки с заговорщиками?
— Послушайте, я такой же, как вы, следователь, у которого есть начальник. Начальнику, как вы понимаете, следует подчиняться, выполнять все его поручения.
— А вас не настораживали какие-либо из его поручений? Вы слышали имена Гизевиус, Бек, Остер?
— Имена я, конечно, слышал, как, думаю, и вы. Но поручений, связанных с ними, от Небе мне никогда не поступало. Я занимался делами исключительно криминального свойства: убийства, кражи, разбой, спекуляция. Вероятнее всего, Небе позвонил мне по ошибке. Он наизусть помнит все телефонные номера нашего ведомства, мог и перепутать. Допросите фрау Гоббин.
— Уже допросили. — Криминалькомиссар поднял на него осоловевшие от простуды глаза. — Небе соблазнил ее. Так сказать, воспользовался своим служебным положением. А вы не знали?
— Знал, — признался Гесслиц. — Но кто там разберет: соблазнил — не соблазнил?
— Это правда, — вздохнув, согласился следователь. — Но у фрау Гоббин кристально чистая биография. Национал-социализм у нее в крови. Ее отец, доктор Гоббин, был рядом с фюрером во время Национальной революции в Мюнхене. Дочь унаследовала его лучшие качества.
— Возможно. Я мало ее знаю.
Следователь сделал какую-то пометку в своих бумагах, затем, лизнув палец, перевернул несколько страниц в досье Гесслица, положил закладку в нужном месте и, крепко высморкавшись, в своей унылой, задыхающейся манере произнес:
— Да, про вас она говорит то же самое. Но оставим фрау Гоббин в покое. Тем более что она уже приступила к своим обязанностям, вопросов к ней больше нет пока. Давайте вернемся к вам. Вот что смущает, коллега, вот что мешает подписать ваш пропуск на выход. — Он нацепил очки и погрузился в чтение. — Вот смотрите, — произнес он, ткнув пальцем в бумаги, — «Адлерхоф». — Последовала напряженная пауза. — Внимание мое привлек странный эпизод годичной давности. Помните? Вы невольно, как сказано в отчете, вмешались в операцию по задержанию особо опасного преступника возле отеля «Ад-лерхоф», в результате чего он сумел скрыться, а вы с пулевыми ранениями оказались в «Шарите». Я ничего не перепутал?
«Всё. Похоже, провал, — подумал Гесслиц. — Теперь не слезут. Если останусь здесь, они выпотрошат меня, как кабана на охоте».
— Ничего. Но вы не упомянули одну деталь, — ответил он. — Я не вмешивался в операцию по задержанию вашего преступника. У нас была своя операция — как раз в это время и именно в этом месте готовилось ограбление ювелирного магазина, расположенного в «Адлерхофе». Я заранее известил об этом начальство и разместил своих людей в конце улицы. Они всё видели и подтвердили. Кто бы мог подумать, что гестапо приедет на автомобилях без опознавательных знаков и даже без полицейской сирены?
— Всё так, коллега, всё так. — Измученное болезнью лицо следователя стало еще более кислым. — Но из «Шарите» вас вызволил Небе. Лично. Используя свой генеральский статус и не считаясь с доводами следствия. И вот это, именно это наводит на очень нехорошие подозрения. — Он опять схватился за платок и с треском высморкался. — Предлагаю начать наш разговор с этого места, если не возражаете.
Сидевший на металлическом табурете Гесслиц выпрямился, сочувственно покачал головой:
— Плохая простуда. Слушайте, криминалько-миссар, могу дать вам совет, как за одну ночь справиться с напастью.
— Да? — оживился следователь. — Какой же?
— Мекленбургский народный рецепт. Возьмите таз, разведите в нем соль, побольше. Замочите в нем носки, кальсоны, майку. Потом наденьте все это, плотно укутайтесь в перину и дайте одежде высохнуть, прямо на себе. За ночь соль вытянет все патогены. Утром встанете как новенький.
