Произносить отрицания любого рода мы не любим, поэтому, чаще всего, когда мы хотим отказать – просто умолкаем. Берем паузу, надеясь, что до собеседника или оппонента позиция наша «досундучит» каким-то волшебным образом. Если сразу до него не доходит, мы берем еще одну паузу – более продолжительную. Иногда, срабатывает. Люди «отваливаются» сами, догадываясь, что их пошлют. Могут послать.
Иногда молчания недостаточно, тогда мы с чистой совестью произносим «нет». Мы ведь предлагали догадаться самостоятельно? Вы не воспользовались шансом, не смогли. Жаль.
Так что молчание – это не знак согласия. Это – более мягкая форма отказа. Для тех, кто может это понять.
А вообще (без контекста «да» или «нет») молчание – это просто молчание.
Радость и горе
Радость всегда обращается в горе,
Слезы всегда превращается в смех.
Я уплываю за теплое море
Без сожалений и внешних помех.
Я никогда не приеду обратно,
И не вернусь никогда ночевать,
В дом, где разложено все аккуратно,
И не заправлена снова кровать.
Я остаюсь там, где я выбираю,
В этом тебе – чем угодно клянусь,
Там я живу, а потом умираю.
Но через тысячу лет я вернусь.
В ту нереальность, где солнце по стенам,
Запах парфюма знакомый и мой.
Где все привычно и все неизменно.
Где я всегда просыпаюсь с тобой.
На диване
Мы сидели с тобой на диване,
Обнимались и слушали дождь,
Говорили об осени ранней,
Что июль на июль не похож.
Пили чай, спрятав ноги под пледом,
И ложились в кровать нагишом.
Нам возможно, покажутся бердом
Эти дни с оголенной душой.
Все хождения в дальние дали,
Поиск смысла и повода в нем,
Как же много ненужных деталей
Полыхает священным огнем.
Я хочу одеяло по плечи
Натянуть с апельсином в руке,
Поцелуи, конечно же лечат,
Если их оставлять на щеке.
На спине, обороте запястий,
На груди, точке тела любой.
Мы уже догадались отчасти,
Что сто жизней знакомы с тобой.
Сосчитать сколько дней или бросить?
Может, лучше по фазам луны?
Нас никто, слава богу, не спросит,
Как давно мы с тобой влюблены?…
Что будет с тобой?
Никто, на самом деле, не знает, когда мы прощаемся в последний раз.
Прощание – само по себе – вещь прекрасная. Оно обновляет сознание и размягчает «жестокосердие». И того, кто ушел, и того, кто остался.
Что происходит со мной в такие времена, я точно знаю. Но, что же происходит с тобой, когда я исчезаю из твоей жизни? Точнее, из той части твоего мира, которую ты строил вокруг меня? Ну, или тебе казалось, что строил.
Куда ты идешь? На слом? Не думаю. Скорее всего, ты идешь в магазин за покупками. Потом возишься на кухне, ешь и пьешь чай с фруктами. Работаешь до позднего вечера. Занимаешься сексом с кем-то другим короткими июльскими ночами. Ты живешь. Ведь, надо идти дальше, несмотря ни на что. И шум бытия очень помогает в этом процессе.
Просто, иногда тебе кажется, что тебя, по сути – нет и какое-то время не будет. Ты остался ТАМ – где вечно голубое небо и ветер взъерошивает волосы, где пустынная дорога и мои губы на твоей щеке.
А потом… стрелки часов будут раскачивать маятник, а я постепенно – «кусками», начну пропадать из твоей памяти. Исчезну настолько, чтоб ты снова мог оказаться ЗДЕСЬ – в своей настоящности.
Или не исчезну…
Я помню
Я всегда помню, что ты есть. А еще, что мы есть. Что вот такая теперь моя жизнь с тобой. Ты – огромная часть каждого моего дня. Часть моего телефона. Моей квартиры. Меня самой.
Так уж случилось, что ты – значимый человек моей жизни и моих «глубин». Наверно, потому что ты умеешь плавать там же, где и я, совпадаешь ударами с моим сердцем, никогда не мутишь воду и не убиваешь моих рыб.
Я сразу знала, что с твоим появлением, в моей жизни все изменится. Мне придется очень многое разрушить, от очень многого отказаться. Пересмотреть, перекроить и удалить, не перечитывая. Я не знала, что ты принесешь с собой – безграничное счастье или сумасшедшую боль, но я хотела, чтоб это было.
Сколько бы времени ни прошло, я точно знаю – мы всегда будем друг для друга тайным аэродромом – местом, где, свернувшись в теплый комок, можно просто дышать, освобождая легкие от горячки прошедшего дня, яркого света и гула лифта…
Тебе удалось поселиться во мне. Я знала, что бывают такие люди-наркотики, которые вызывают привыкание еще до первого «употребления». Это было у меня с тобой.
Ты – мое самое больше открытие в жизни. Тебе хотелось знать обо мне все. Вообще, все – без редактирования, изъятий и постановки «на паузу». Тебя интересовали все мои беды, восторги, провалы и триумфы. Мои предыдущие взаимоотношения – их пики и падения. Все мои автобаны, «козьи тропы», все разбитые тупики и объездные дороги, которые привели меня к тебе. Ты хочешь этого и теперь.
Если мы задумаем «обнулить» нас – надо быть готовыми к тому, что мы безвозвратно потеряем по какой-то части себя. А еще, нам предстоит помнить все «наше» до смерти. А жить мы будем долго и скорее всего – счастливо, так что все это будет для нас благословением и наказанием одновременно.
Ничего
Сегодня между нами – ничего,
А год назад, наверно, что-то было.
Я точно знаю, я тебя любила,
