После шокирующего визита в фамильный замок Алисии, у Марион Люмпен началась новая жизнь. Можно сказать, что у неё открылось второе дыхание. Все болезни и немочи, предвестники подступающей старости, отступили, и она снова чувствовала себя молодой, энергичной, сорокалетней женщин. Да и выглядела соответственно. Жизнь наполнилась яркими красками и первое время ей хотелось петь от счастья.
А после, прежние, почти угасшие амбиции, вспыхнули с новой силой. Она теперь была посвящена в Тайну. Именно в Тайну, с большой буквы. Марион буквально боготворила свою повелительницу и была готова ради неё на всё. Грандиозные планы по созданию Нового мира, увлекли её, и пост президента Франции уже больше не казался таким недостижимым.
Как известно, рыбу лучше ловить в мутной водичке. Так и к власти лучше всего приходить на волне беспорядков и недовольства населения. Франция — великая страна. Точнее, была ею когда-то. В тот период, когда она боролась за мировое господство с Англией и Америкой. Когда захватывала колонии по всему миру. Но те времена безвозвратно прошли, а вот последствия тех колониальных завоеваний, сказываются до сих пор.
Жители бывших колоний, почему-то не хотят жить у себя на родине. Гораздо больше им нравится спокойная и благополучная, экономически развитая и процветающая Франция. И постепенно страна переставала быть романтичной страной мадам и мсье, страной Жаков и Франсуаз. И постепенно превращалась в страну Фатим и Юсуфов. А благородный гасконский профиль, всё чаще сменяется африканским или арабским фейсом, или проще говоря, мордой лица.
Цифры были очень вкусными. Оказалось, что во Франции зарегистрировано более 12 миллионов мигрантов, в основном негров и арабов из бывших французских колоний. Но это только верхушка айсберга. Потому что если копнуть глубже, то оказывается, что одна треть нынешних граждан страны родилась за рубежом или имеют родителей-иммигрантов.
И эта треть населения страны, весьма перспективный материал. Почти поголовно, это люди, не имеющие нормального образования и способные только на низкоквалифицированный, тяжёлый и низкооплачиваемый труд. Да и не хочет большинство из них работать, не для того они сюда приехали. Главное — получить социальное пособие, а остальные средства к существованию эти недограждане предпочитают добывать нелегальным, а часто просто преступным путём.
Многочисленные, изнывающие от безделья, озлобленные, ну просто чудо что за материал, для протестных настроений. Взрывоопасный материал. Только поднеси спичку и полыхнёт. Да ещё и религиозный аспект играл огромную роль, так как подавляющее большинство этих мигрантов, придерживается вероисповедания, не совпадающего с традиционно принятым во Французской Республике.
И вот когда в стране станет невыносимо от засилья негров и арабов, и коренное население взвоет от их безобразий. Вот тогда понадобится заступник, тот кто сможет защитить народ и призовёт к порядку распоясавшихся пришельцев.
Основным двигателем большинства процессов является единство и борьба противоположностей. Или даже лучше здесь применим вариант с добрым и злым полицейским. Доминаторы выступали в роли добрых самаритян, которые сочувствовали мигрантам, снабжали их деньгами и материальными благами и намекали, что их права ущемляются. Нужно бороться за свои права, ведь они такие же люди, как и остальные жители Республики. А если власти не хотят решать вопрос добром, то всегда найдётся сила, которая призовёт их к ответу.
Со своей стороны Марион Люмпен и её партия «Национальное единение», всячески привлекало общественное внимание к безобразному поведению распоясавшихся мигрантов и требовало от государства принять меры, ужесточить миграционную политику. И люди начинали задумываться о бессилии государства и пренебрежении правами коренных граждан страны. И о том, что не всё ещё потеряно, когда есть такие заступники, как Марион и её партия.
Среди мигрантов были разные люди. Поток беженцев, которые бежали от войн, голода и нищеты, нёс с собой и человеческую накипь. Множество всяких человеческих отбросов проникало в страну, под видом безобидных беженцев. Именно в их среде и вербовали агенты Доминаторов, нужных для замыслов Алисии людей.
Джафар Бадави, был плохим человеком. Скорее даже негодяем. И стал он таким задолго до того, как попал во Францию под видом беженца. Негодяи, довольно частое явление. Но не каждому негодяю можно поручить важное дело. Джафар привлёк Доминаторов своей хитростью, ловкостью и изворотливостью. Дела, которыми он занимался, были из разряда тех, которые принято именовать щекотливыми. И требовали недюжинной сообразительности и умения увлечь за собой людей.
Уроженец Сирии Джафар начинал простым бандитом у себя на родине. Много чего перепробовал. Торговля наркотиками, оружием, даже людьми. Всё это было не то. Джафар чувствовал, что он способен на большее.
Золотое время настало, когда в стране наступило безвластие. Президент судорожно пытался удержать власть и не высовывал носа из столицы. Многочисленные повстанцы бодро воевали с правительством и между собой. Но Джафар не был таким идиотом, как большинство его соплеменников, которые и сами не могли объяснить, почему и за что они воюют.
Пока остальные воевали, Джафар обогащался. Нефть, чёрное золото, которое успешно превращалось в золото настоящее, драгоценные камни, наличные доллары и евро и счета в зарубежных банках.
Сформировав крупную банду, он в кооперации с несколькими другими вооружёнными формированиями, установил контроль за парой нефтедобывающих точек. Вереницы автоцистерн с нефтью бесконечной лентой катились в сторону Турции, радуя глаз и карман Джафара. Всё был просто отлично, пока не вмешался урус-шайтан.
На помощь президенту пришли Российские войска. Повстанцев стали понемногу теснить. Какое-то время бизнес пошёл даже более интенсивно. Турецкие партнёры спешили выкачать как можно больше топлива из раздираемой междоусобными стычками страны.
А потом, в один далеко не прекрасный день, лафа закончилась. Правительственные войска, при поддержке русских, добрались до зоны влияния местных бандитов и бизнес Джафара, как это говорят у русских, накрылся медным тазом.
А сам Джафар неожиданно обнаружил, что является преступником и врагом государства. Испытывать судьбу в нищей стране, где все воюют со всеми, Джафар не возжелал. А потому под видом беженца, успешно иммигрировал в гостеприимную Францию. Деньжат он успел поднакопить немало и мог рассчитывать на безбедную жизнь в лоне цивилизации.
Но так рассуждать могут только наивные законопослушные люди. А в мире Джафара, если ты не волк, то ты овца. В стране скопилось слишком много его соплеменников и других мигрантов из бедных арабских или африканских стран. Многие из них знали, чем занимался Джафар и что у него водятся деньги. И если бы Джафар попытался зажить жизнью добропорядочного буржуа, то очень скоро к нему пришли бы соплеменникам с предложением поделиться. А там уже недолго и до того, чтобы лишиться не только кошелька, но и жизни.
Так что вполне объяснимо, что Джафар взялся за старое. Но Франция, не то же самое, что его бедная страна, где он привык творить что хотел. Привычные способы заработка на наркотиках, оружии, торговле людьми, дали сбои. Не то чтобы этот бизнес во Франции не процветал, но все сферы влияния были давно поделены.
Тогда Джафар, со своей небольшой группой отморозков, которые бесчинствовали с ним ещё на родине, попытался решить вопрос силой. Оружие и решимость его применять у его банды были. Но оказалось, что при всей своей внешней безвольности и беззащитности, у французов всё же имелись и полиция, и спецслужбы, которые умели эффективно работать. Разумеется, когда им понадобится.
Всё было довольно банально. Конкуренты сдали Джафара и его людей властям. И не просто сдали, но и проспонсировали усилия органов правопорядка по устранению конкурентов. Не успел Джафар и глазом моргнуть, как оказался в тюремной камере. Тут бы и пришёл ему конец, если бы не чудесное появление таинственного молодого мужчины, внешний вид которого явственно выдавал его испанские корни, который именовал себя Фернандо.
Фернандо предложил Джафару работать на некую таинственную организацию. Джафар был готов на всё, даже продать душу дьяволу, как оказалось позднее, в этом присутствовала некая злая ирония. И когда его собеседник поинтересовался, готов ли Джафар умереть за великую идею, он ни секунды не колеблясь подтвердил свою решимость. И тут же поинтересовался, нельзя ли несколько отсрочить или совсем отменить предполагаемую героическую смерть, так как живым, он может быть гораздо более полезным.
Фернандо снисходительно отнёсся к такому проявлению робости духа и подтвердил, что такой вариант возможен, Джафар будет верой и правдой служить Повелительнице. Беспринципный Джафар решил, что его вербуют какие-то фанатики, но ему было, в сущности, на это плевать. Главное, что эти люди обладали необходимым влиянием, чтобы вытащить его из тюряги.
Ушлый Джафар сразу же посетовал, что для того выполнять поручения новых боссов, ему нужно восстановить свою организацию, а это требует немало денег. Фернандо пообещал, что недостатка в финансировании не будет и что деньги, это не главное.
Надо же было такое сказануть, что деньги не главное. Джафар даже было решил, что этот испанец и его сообщники, сущие лохи и можно будет неплохо поживиться за их счёт. Поэтому согласно покивал и нацепил на свою лживую физиономию самую честную улыбку, с которой он обычно обманывал доверчивых партнёров или всаживал нож им в спину. Но через секунду он кардинально поменял своё мнение.
Только что испанец стоял в нескольких метрах от него в расслабленной позе и вдруг в мгновение ока оказался рядом. А сам Джафар оказался вздёрнутым над полом и припечатанным к стене. Не отличавшийся могучим сложением мужчина легко удерживал массивное тело Джафара на весу одной рукой и тот чувствовал, что стальные пальцы, вцепившиеся ему в глотку, могут раздавить его гортань одним мимолётным движением.
Фернандо не стал говорить много. Он просто пояснил, что если Джафар вздумает их обмануть или не оправдает оказанное доверие, то он умрёт. И это не было угрозой. Это была простая констатация фактов. Фернандо говорил всё это равнодушным, безэмоциональным тоном, не повышая голоса. Голосом, в котором не было ничего человеческого и Джафар подумал, что возможно его мысль о происках дьявола, была не так уж и далека от истины. Джафар мало чего боялся, но теперь ему стало страшно. Он понял, что столкнулся с силой которой невозможно противиться.
Благодаря новым друзьям, Джафар довольно быстро оказался на свободе. Вскоре выпустили и членов его небольшой шайки. А дальше началась некая арабская сказка. Потому что Джафар никак не мог уловить логику, которой руководствовались его новые боссы. Но если это и была сказка, то богатая сказка. Потому что денег эти эмиссары дьявола явно не жалели.
Новые боссы сначала поручили Джафару восстановить свой преступный бизнес. То есть он занимался тем же самым, наркотиками, оружием, торговлей людьми, но теперь ему за это ещё и платили, и прикрывали от полиции и жандармерии. Однако лисий нюх Джафара подсказывал ему, что всё это неспроста, поскольку его наниматели явно не принадлежали к числу благотворительных организаций.
Когда организация Джафара восстановила свою численность и укрепилась, последовал приказ обеспечить интернациональный состав организации. Раньше в организации состояли в основном соплеменники Джафара из Сирии. Теперь же нужно было увеличить количество членов организации в десятки, если не сотни раз, причём за счёт арабских и чернокожих членов из бывших и нынешних Французских колоний. То есть речь шла о преступной организации, объединяющей интересы большинства мигрантов. Запахло большой политикой, и Джафар начал понимать, что он явно недооценивал своих боссов. Те, на кого он работал, уже имели деньги фактически в неограниченном количестве, а теперь они хотели власти.
Дальше стало ещё страньше. Джафару предложили заняться благотворительностью. Боевики и преступная деятельность должны были существовать по-прежнему, но как бы в параллельном мире. А Джафар должен был организовать общественное движение мигрантов и Фонд «Рука помощи», для поддержки мигрантов, разумеется, на деньги своих таинственных и, по мнению Джафара, немного сумасшедших боссов.
Боссы вливали огромные средства в развитие Фонда и общественного движения мигрантов, деньги текли полноводной рекой. Влияние Фонда росло не по дням, а по часам, под его влияние попали даже не сотни, а миллионы мигрантов. Иногда Джафар задумывался, какая огромная и неспокойная масса людей находится под их влиянием. Как будто море кипящей лавы в жерле пока ещё спящего вулкана, который может проснуться в любую минуту. И Джафару становилось страшно.
А потом началось то, для чего и затевался весь этот многоходовый план. Напряжение в отношениях между коренными жителями и мигрантами и раньше было высоким. Постоянно вспыхивали столкновения между группами местных и мигрантов, стычки с полицией, многие районы Парижа превратились в гетто, куда полиция предпочитала не соваться. Но всё это были локальные конфликты, а боссы Джафара мыслили глобально.
Тактика была незатейливой, но эффективной. Фонд старался помогать большинству нуждающихся и при этом его эмиссары объясняли, что в бедственном положении мигрантов виноваты коренные жители Республики, которые относятся к мигрантам, как к людям второго сорта, с презрением и ненавистью. А по какому собственно праву? Ведь все люди равны. Настроения многомиллионной массы людей постепенно менялись в нужном заказчику направлении.
Но не только Фонд подогревал этот котёл ненависти, крышка над которым закрывалась всё плотнее и плотнее. Стало понятна роль криминальных структур, контролируемых Джафаром, в этом трагическом спектакле. Его люди устроили настоящий террор в отношении французов. Избиения ни в чём не повинных прохожих, публичные оскорбления в общественных местах. Особую популярность приобрели безобразные демонстративные приставания к местным женщинам, применение к ним физического насилия и даже акты сексуального насилия.
Продажные пресса и телевидение широко освещали эти события в нужном боссам Джафара ключе, возбуждая ответную ненависть со стороны коренных французов к мигрантам. Режиссируемые умелой рукой, отдельные ручейки конфликтов, сливались в полноводную реку всеобщего насилия, страха и ненависти.
И нашлись те, кто встал на защиту попранных прав, коренного населения Республики. Партия «Национальное единение», во главе с Марион Люмпен, встала на защиту простых французов. Они требовали от правительства принятия незамедлительных мер, направленных на противодействие разнузданным бесчинствам мигрантов. Популярность партии и самой Марион Люмпен, росли как на дрожжах. Народ видел в ней сильного национального лидера, способного защитить их интересы.
Доминаторы тоже не теряли времени даром. Группы молодых французов, якобы озабоченных насилием со стороны мигрантов, начали давать отпор неграм и арабам. Тут и там вспыхивали массовые потасовки. Появились раненые участники столкновений и избитые, из числа совершенно посторонних свидетелей этих стычек, которые просто оказались не в том месте не в то время.
Обстановка была настолько накалена, что не хватало только небольшой искры, чтобы Париж взорвался пожарами массовых волнений и насилия. Вопрос, когда случится кровавое побоище, был только вопросом времени. И это время настало. Не само по себе. К произошедшим событиям приложил руку умелый режиссёр.
Одним недобрым вечером, группа молодых парней и девушек из среды мигрантов, в одном из бедных кварталов Парижа, весело общались между собой. Им было весело, чему способствовали пиво, энергетики и сигареты. Молодые люди не были особо агрессивными, обычная молодёжь. Мимо проходила пожилая женщина в сопровождении двух мужчин, лет сорока. Так, ничего особенного, типичные обычные парижане.
Странным было, что они забыли в таком не очень благополучном месте, и уж совсем странным было, зачем женщине потребовалось делать в грубой и оскорбительной форме замечание молодым людям. Слово за слово и совершенно неожиданно началась безобразная драка. Внимательный наблюдатель со стороны мог бы заметить, что добропорядочны парижане движутся неестественно быстро и ловко, успешно лавируя между двумя десятками молодых людей. Очень внимательный наблюдатель смог бы заметить, что и пожилая женщина активно участвовала в этой свалке, проявляя чудеса ловкости и недюжинное мастерство и даже успела нанести несколько молниеносных ударов двум девушкам, невесть каким образом материализовавшимся в её руке ножом.
Далее события развивались таким же непостижимым образом. Неожиданно появился наряд полиции, которых тут быть ну никак не могло. Трое мирных парижан живенько скрылись за спинами прибывших полицейских, а молодые люди вдруг обнаружили в своих рядах двух залитых кровью девушек, уже не подающих признаков жизни.
Раздались крики горя и отчаяния, и толпа молодых людей ринулась, чтобы достать виновников трагедии. Но на их пути встали полицейские. Молодые люди были возбуждены и в гневе не ведали, что творили. А полицейские действовали неправильно. Они не пытались утихомирить молодых людей, а сами проявили агрессию и с неожиданной лёгкостью пустили в ход оружие, чего должны были всячески избегать и стрелять только в крайнем случае. Не для того, чтобы убить, а только ранить нападавших, лишить их возможности атаковать, тем более что молодые люди были не вооружены. Через минуту количество трупов на мостовой увеличилось почти до десятка человек.
Странным было поведение тройки мирных парижан, странным было поведение полицейских. Почему они так поступили? Многие задавались потом этим вопросом. Но прояснить ситуацию впоследствии так и не удалось. Ни тех ни других, потом так и не нашли. Хотя объяснение, почему эти люди повели себя именно так, вероятно, было. Может быть потому, что и мирные парижане и полицейские, были совсем не теми, за кого они себя выдавали.
Да и поздно было уже разбираться в произошедшем. Уличные бои начались в пригородах Парижа и перекинулись на всю страну. Правительство вывело против протестующих больше сотни тысяч полицейских. Мигрантов арестовывали тысячами, сотни полицейских получили ранения. Было множество убитых с обеих сторон. Кое-где бушующие толпы мигрантов захватили склады с вооружением, после чего правительство вывело на улицы городов бронированную технику, вертолёты и спецназ.
Правительство было в растерянности. А вот Марион Люмпен и её партия «Национальное единение», были, что называется, на коне. Ведь они предупреждали о подобном и требовали от правительства своевременно принять меры. Но правительство оказалось неспособно обеспечить безопасность коренных жителей Франции.
Значит, стране нужны новые герои. Которые наведут в стране порядок. И Марион во всеуслышание заявляла, что готова взять эту трудную миссию на себя.
Первые шаги в кровавой драме были сделаны. Но это было только начало шахматной партии. Дебют. Основные события были впереди. И Алисия Шедоу, как опытный дирижёр управляла разномастным оркестром, в котором каждый играл свою партию, но только она знала общую партитуру.
