Подождав, пока смех уляжется, я ответил:
– Я маг на службе шаха Аланьи. Я никогда не снимаю доспехов, поскольку, куда бы ни пришел, всегда кто-нибудь хочет меня убить.
– Даже когда спишь с женщиной? У тебя там есть специальная маленькая дырочка?
– В таком случае дыра была бы немаленькая.
Бабур от души рассмеялся, и остальные тоже.
– Я знаю, кто ты, – неожиданно нахмурился он. – Маг Кева. Я хотел просить Апостолов отправить тебя в Кашан, когда завершится твое обучение, но засомневался, что доживу до того времени.
– Разве тебе уже не служат два мага? – спросил я.
Бабур кивнул.
– Третий не повредит. Хотя, похоже, Аланье твои услуги куда нужнее.
Я огляделся в поисках магов, однако увидел лишь безбородых, но усатых солдат и придворных. Мода на растительность на лице менялась так же часто, как и на все остальное, хотя я не мог представить себя без бороды.
– Я их не вижу.
– А их тут и нет, – улыбнулся Бабур. – Я сказал бы тебе, куда они отправились, но это секрет.
Мне это понравилось.
– Секреты – это хорошо. Значит, у вас есть план. Если не хотите говорить, куда отправились они, может, скажете, куда направляетесь вы?
– Я никуда не направляюсь. Я уже прибыл на место.
Все вокруг расхохотались, хлопая себя по ляжкам. Я нахмурился.
Прошло довольно много времени, пока все затихло, и тогда я сказал:
– Я отправил одного из своих помощников, человека по имени Айкард, припасть к вашим ногам. Взывать к вашей вере в Лат и ее святых.
– Это правда. Ты отправил язычника взывать к моей вере. Не обдумал это как следует, да?
– Этот язычник умеет убеждать. Где он?
– Откуда мне знать? Я отправил его восвояси, не вдаваясь в его просьбы. Я не собираюсь отвоевывать города для племянника Мансура. Я хочу взять Мерву. Для половины ее жителей кашанский – родной язык. До того как мои предки возвели Челюсть Джалута, чтобы отгородиться от племен из Пустоши, в храмах на проповедях поминали имя шаха Кашана.
Значит, он хочет сорвать спелый плод прямо у порога своего дома и не желает лезть в терновый куст за большей наградой.
– Он что-то скрывает, – прошептала Рухи.
– Что?
– Точно не знаю.
Хурран откашлялся.
– Ваше величество, вы хотите остаться в истории как шах, который сражался со своими кузенами Селуками, в то время как Зелтурию заняла крестейская армия?
– Историю напишут так, как я скажу, – возразил Бабур. – Это одно из главных преимуществ титула шаха. Я оставлю хорошее наследие. Я не позволил саргоссцам распространить свое влияние на южные острова и присоединил к Кашану Мерву.
Неужели он привел столько людей, лошадей, слонов и пушек ради такой ничтожной цели?
– Но вы не взяли Мерву, иначе не стояли бы лагерем у ее стен, – заметил я.
Бабур взял с блюда несколько виноградин и бросил их в рот.
– Это вопрос времени. Я назвал Эсме и Шакуру свои условия. Они могут уйти и править сельской местностью Хариджага. Там самобытно и воздух лучше. Их детям там понравится.
– Я бывал в этих землях. – Я летал туда с Сади перед началом своей службы в Зелтурии. Потрясающие водопады в джунглях. – У них одна дорога, и та немощеная. В единственной кофейне подают кальян одного вкуса, да и тот противный.
– Я же сказал, там самобытно. Тамаз никогда не умел править. Какой кретин позволит семье своего брата управлять таким важным городом? Да это все равно что приставить нож к собственному животу, им нужно всего лишь надавить на него.
– Напротив, – возразил Хурран, – я считаю разумным решением поручить охрану ворот сильной семье. Разве мы не уберегали Аланью от вас в течение нескольких десятилетий?
– Но не уберегли ее от племен Пустоши. – Бабур швырнул виноградину в грудь Хуррана. – И как они теперь там хозяйничают? Я слышал, что Кандбаджар превратился в вонючий полузатопленный труп. Горожане терпят страшные пытки и вынуждены молиться Потомкам. Тебе следует поблагодарить меня, кузен. Своим приходом я спасаю Мерву от той же участи. Неужели тебе безразличен ее народ? Или в твоем сердце бурлит жажда власти?
– Мерва – мой дом и навсегда им останется, – ответил Хурран.
Бабур скрипуче рассмеялся. Должно быть, накурился гашиша.
– Я не отдам тебе Мерву, если ты к этому клонишь. Я вручу ее какому-нибудь безродному сирдару в награду за верную службу. Но только на несколько лет, чтоб не успел почувствовать себя дома. Вот тогда-то и начинаются проблемы. Нет, если я объявил клочок земли своим, он только мой. Вот что значит быть шахом.
В своих рассуждениях о том, что значит быть шахом, Бабур не слишком отличался от Мурада, но казался хитрее и потому меньше полагался на других. Я задался вопросом, не сделает ли его такая самоуверенность менее склонным к компромиссам.
В любом случае я не мог смириться с его вялыми планами захватить Мерву и не помогать Зелтурии. И поэтому не видел иного выхода, кроме как сорвать их.
