– Мы так много слышали о злобной одноглазой карге. – Надия прикрыла один глаз ладонью. – Она хочет, чтобы Вограс стал краснее вина. Но какова твоя история на самом деле?
Неужели враги уже называют меня каргой? Даже злейший из них знает, что я слишком молода для этого слова.
– Я отстаивала свои права. Воспротивилась тому, что меня вышвырнули из дома. А теперь хочу переделать Аланью по образцу своего племени и моему собственному, но шестисотлетняя династия не желает спокойно уйти в могилу.
Арсалан пригладил каштановую бороду.
– Небольшой совет, если ты не против. Когда жжешь старый лес, не забывай сажать новый.
Я кивнула.
– Думаю, нам пора возвращаться. Грядет битва, и, боюсь, Бабур не станет дожидаться меня. Но я бы с радостью навестила вас снова.
– А мы будем рады принять тебя. – Надия поднялась и отряхнула забадарский кафтан. – Я буду молиться за твою победу.
Я хотела спросить – кому, но решила не продолжать этот разговор.
Янычар донес ящик с оружием до входа в Лабиринт и отступил.
Я указала на груз своим посохом.
– А кто будет нести это весь остаток пути?
Лунара закусила губу.
– Вероятно, придется использовать тело, которое ты мне дала. – Она открыла ящик и достала шамшир, сиявший, как звезды, которых я когда-то касалась, а за ним – целый колчан стрел с наконечниками-слезами, каждый белее жемчуга. Потом она подхватила пару кинжалов и уверенно прикрепила их к поясу.
– Вижу, ты была воительницей.
– Скорее, женщиной-янычаром.
– Я даже не знала, что такое бывает.
– Уже нет.
Мы вошли в Лабиринт. Из-за моей больной спины шли мы медленно и осторожно. Шли через жуткую холодную тьму, ведóмые только мрачным зеленым мерцанием светлячков.
– Мы должны договориться, – сказала Лунара. – Ты намерена стать моей ученицей. Понимаешь, что это значит?
Я услышала приказной тон, которого никогда не любила. Рано или поздно я всегда восставала против любой власти.
– Я буду подчиняться тебе только в том, что касается обращения со звездами.
– Ты не будешь мне препятствовать. Позволишь делать все, что я захочу. Идти, куда пожелаю.
А если она сбежит к Кеве, которого, видимо, по-прежнему обожает?
– Есть небольшая проблема. Я несколько опасаюсь предательства со стороны колдуний.
– Скажу тебе прямо, как есть. Я не обманщица и не предательница, Сира. И я вижу твой потенциал. Если преодолеешь свои эгоистические желания, ты можешь использовать свою силу и положение для всеобщего блага.
Я вздрогнула, услышав, как кто-то крадется рядом.
– Смотри вперед и не обращай внимания, – сказала Лунара.
Я последовала ее совету.
– Никакого общего блага не существует. Только благо для одних и ущерб для других. Так устроен мир. – Раз уж мы заговорили начистоту, мне было что ей сказать. – Говоришь, ты не предательница, но не лги, будто не выбрала бы своего мужа вместо меня. Я хочу быть твоим союзником. Но, учитывая твою привязанность к моему врагу, сомневаюсь, что такое возможно.
– Кева делает то же, что и всегда, – служит очередному Селуку. Долг для него – все. Он по-идиотски следует долгу. Он оправдывает свой гнев, веря, что это не эгоизм. К сожалению, ярость Кевы сейчас направлена на тебя. – Она помолчала, обернулась ко мне и погладила мою щеку теплой ладонью. – Я тебя не предам, Сира. Мы с тобой одинаковые, соединяем звезды. Я обязана сделать все возможное, чтобы ты больше не сбилась с пути.
От ее материнской ласки у меня заныло сердце. Амма. Кева забрал ее у меня. Как я могу его простить?
Держа руку за спиной, я сжала кулак.
– Ты опоздала. То, что он забрал у меня… – Я судорожно вдохнула. – Это невозможно простить. Я хочу его смерти, Лунара.
– Ты должна простить, Сира. Прощение – это все, что есть доброго в нас, людях.
– Что ты можешь знать о добре? Ты принесла столько же зла, сколько и я. Думаешь, все те, кому ты причинила вред, тебя простили?
Лунара прикрыла глаза.
– Мне нет прощения за то, что я натворила. Как и тебе. Вот почему мы должны прощать. Поскольку сами не заслуживаем прощения. Нам остается лишь стараться делать добро и прощать всякого, кто причиняет нам зло.
Где она набралась этой чуши? Болтает, как шейхи в храмах.
Стоп… да она же говорит совсем как Сади. Быть может, личность Сади просочилась в нее, как ненависть Норы к силгизам передалась Зедре?
Что ж, если так, ее любовь к Кеве только усилится.
– Лунара… скажи мне правду. Ты со мной или со своим возлюбленным?
– Я хочу мира, Сира. Хочу, чтобы мы объединились против тварей, которые хотят нас запутать.
Опять же, так говорила бы Сади.
Мимо пронесся порыв ледяного ветра. Клянусь, я слышала его вой.
Я вздрогнула и потерла руки.
– Давай уйдем отсюда. Поговорить можем и в лагере.
Но если эту женщину одолевает раскаяние, тогда почему Саурва так хотела ее воскресить?
Или Саурва приготовила какой-то более грандиозный трюк? И мы, противясь ее плану, попадем в ловушку – как я, сама того не желая, исполнила приказ Марота?
В далекой тьме что-то застонало от удовольствия.
– Давай немного поторопимся, – сказала я с желанием заткнуть уши.
