– Чтобы добраться туда, нам придется пройти через поле битвы и множество разведчиков. Вот что я тебе скажу – жди нас на дороге в Доруд. Так мы избежим встречи и с Сирой, и с войсками Бабура.
– Ладно. Береги себя. Какая бы идея ни пришла тебе в голову первой, скажи «нет». И во второй, и в третий раз тоже. Чтобы не наделать катастрофических глупостей, попробуй четвертую или пятую.
– Вряд ли у меня будет столько времени на размышления.
– Просто не умирай!
– Постараюсь.
– Слушай, ты не можешь перебить всех крестейцев в одиночку. Ты просто человек. Ты устанешь размахивать клинком.
– Говоришь прямо как Тенгис, – усмехнулся я. – Когда-нибудь мы все умрем. Даже маг рано или поздно погибнет от рук кого-то или чего-то. Приятно знать, что я не умру в собственной постели.
Я погрузил сапоги в песок и начал спускаться с дюны.
– Что в этом приятного? – выкрикнул Кинн, взмывая в небеса. – Ничего в этом приятного нет, идиот. Просто сосредоточься на том, чтобы не умереть!
Я миновал сотни обескровленных тел крестейцев, наполовину зарытых в песок. У них не было зрачков, и это тревожило, ведь глаза – врата души. Неужели ангелы пожрали души всех этих людей? Какие ужасы они сейчас претерпевают?
Содрогнувшись от этой мысли, я пошел дальше. Окаймляющие южный проход горы высились словно стена, выкованная великанами. Издалека я заметил часовых в золотых доспехах, и сердце затрепетало от надежды. Потом я вспомнил, что некоторые крестейцы носят доспехи убитых гулямов.
Мне не прорваться через проход даже в непробиваемых доспехах и со всесокрушающим клинком. Как сказал Кинн, я устану, а без него не смогу улететь, и враги окружат меня и стянут доспехи, а может, даже найдут в них слабое место.
Я приблизился к страже южного прохода. Многие солдаты Базиля наверняка мечтали сбежать по нему из Зелтурии, но, поставив там верных людей, он, скорее всего, предотвратил дезертирство.
Сидевший на песке перед стражниками человек в коричневом плаще и белом кафтане повернул голову и посмотрел на меня.
Эше. Глаза у него были красные и мокрые, а в руках он держал тряпичный сверток.
Человек в доспехах гуляма говорил с Эше на химьярском. Вообще-то он и выглядел как химьяр, а не как крестеец. Странно, учитывая, что остальные стражники были крестейцами.
Когда я подошел, химьяр поднял лук с наложенной стрелой. Ах, так он Лучник Ока.
– Не наставляй на меня эту штуку, – сказал я. – Ты же знаешь, что она просто сломается.
– Чего тебе надо? – спросил лучник в доспехах гуляма.
– Войти в город.
Лучник опустил лук и подошел ближе.
– Я не стану тебя останавливать. Но ты должен знать, что там полный хаос. Император Базиль исчез. Никто не знает, что делать. – Он взглянул на восьминогого ангела, на которого я изо всех сил старался не смотреть, и указал вверх. – Я вижу солнце… но мы почему-то остаемся в тени.
Эше тоже посмотрел вверх.
– Там что-то есть. Небо… какое-то размытое…
Они не могли видеть Малака, но чувствовали, как он нарушает естественный порядок вещей.
– А в каком состоянии храм Хисти? – спросил я лучника.
– Геракон намерен взять его штурмом. Говорит, так приказал Базиль. Но священник Йохан настаивает, что Геракон неправильно понял приказ. Похоже, дело дойдет до драки.
– А куда делся Базиль?
– Геракон и Йохан видели, как он вошел в храм.
Тогда почему он не вышел? Почему не спросить находящихся внутри? Что здесь на самом деле происходит?
– Ты говоришь на их языке? – спросил я.
Лучник кивнул.
– Как тебя зовут?
– Амрос. Я служу великому магистру Абунайсаросу.
– Тогда почему ты здесь, а не в храме?
– Я был связующим звеном между теми, кто находится в храме, и императором Базилем. Но после исчезновения Базиля меня не пускают обратно в храм.
Я взглянул на Эше. Он прижимал к себе сверток, будто ребенка.
– А ты, Эше? Зачем ты здесь?
– Я пойду с тобой, – вяло прошептал он, словно не спал на протяжении целой луны.
Он смотрел на мои сапоги, не поднимая головы.
– Что у тебя в руках?
До моих ушей донесся топот копыт. Со стороны лагеря Сиры галопом неслись всадники. Я предполагал, что она захочет захватить Зелтурию, особенно теперь, после потери Кандбаджара.
Но из облака пыли появился всего десяток всадников. Недостаточно, чтобы посеять страх или тревогу. Когда они приблизились, я разглядел среди них девушку с бледным лицом и орехового цвета волосами. Селена.
Она заметила меня, но все равно спешилась без колебаний. Остальные всадники держались поодаль, будто я был ангелом, а они – джиннами.
Селена прошла мимо, даже не взглянув на меня. Затем приложила руку к сердцу и что-то сказала Амросу на крестейском.
Я схватил Амроса за плечо и спросил:
– Что хочет маленькая рабыня Сиры?
– Поговорить с Базилем.
Мне следовало бы вытащить Черную розу и разрубить девчонку пополам за все те неприятности, которые она доставила. Думая об этом и сжимая рукоять клинка, я смотрел на Селену, надеясь хоть немного напугать ее. Но она ничем не выдавала страха. В прошлый раз какая-то сила защитила их с Сирой. Стоит ли мне пытаться снова?
