Если бы у нас был выбор, мы бы давно уехали.
Но Волунду пока лучше об этом не знать.
Фэй бросил презрительный взгляд на Гвен, которая продолжала крутить в руках свои кинжалы с красными рукоятками так, словно его и вовсе не существовало.
— До праздника Лугнасад осталось совсем немного, — продолжил Волунд, не обращая внимания на мои мысли. — Всё почти готово. Включая приглашение, которое я намерен отправить Двору и принцу Брану.
У Гвен из рук выскользнул один из кинжалов и с грохотом отскочил от керамического пола.
— Что? — резко спросила я.
Фэй довольно усмехнулся, наслаждаясь тем, что наконец-то полностью привлёк наше внимание.
— Это вполне уместно для королевской традиции Лугнасада в прошлом, именно поэтому его и называли Великим Сходом. — Он поправил золотую накидку на плечах, звякнули кольца на его пальцах. — Каждый год одна из Корт становилась хозяйкой празднества и обязана была пригласить остальных монархов провести вечер в её владениях, обеспечив угощения и игры. И в этот день и ночь не имели значения ни распри, ни политические катастрофы. В этот день и ночь не существовало ни войн, ни конфликтов. Оружие было под запретом, а короли служили народу и урожаю. Прекрасно, не так ли? Ему это не покажется странным — люди ведь переняли очень похожую традицию.
Да, это называлось Ламмас. Праздник урожая тоже, но без магии, без обрядов соединения рук, без упоминаний Триады или сидхи.
Я машинально скрестила руки на груди.
Гвен подняла кинжал медленно, не сводя глаз с фэя и его спутников.
— Ты хочешь сказать, что хочешь быть хозяином и чествовать человеческого принца после всего, что ты наговорил о Дворе? — спросила я с недоверием. — После того, что сделал здесь, в Анисе?
В глазах Волунда сверкнул огонёк.
— Я — король, протягивающий руку другому… или почти другому, пока он не надел корону. Я обязан соблюдать традиции.
— Он не придёт. Не доверится.
Я бы не доверилась.
Было невозможно, чтобы к этому моменту Бран не узнал о блокаде Анисы и убийстве герцогов Хайфейда. Надо быть полным идиотом, чтобы пересечь пустыню и заявиться на вражескую территорию — с оружием или без.
Волунд взмахнул рукой с изяществом.
— Но все узнают, что я его пригласил.
Ах…
Всё вдруг стало на свои места.
— Тебе просто нужно, чтобы имя разнеслось по всей Гибернии. И чтобы все знали, что ты заявляешь права на Вармаэт.
— Он уже мой, Инициаторша. Всегда был. Не забывай, мы всего лишь возвращаем всё на свои места.
Этот человек был хуже гремучей змеи: гремел с одного конца, а жалил с другого.
— Конечно. С твоего позволения, нас ждут.
Я не стала дожидаться ответа. Схватила Гвен за руку и стремительно увела её прочь. Я буквально чувствовала, как взгляды двух фэй вонзаются мне в спину, как раскалённые стрелы.
— Надо отдать должное, мыслит он уже как настоящий политик, — пробормотала Гвен.
В атриуме, пока Фионн обматывал мои костяшки плотными лентами шерсти, мы с Гвен шёпотом рассказали ему, Маддоксу и Веледе о словах Волунда. Возможно, это и не было секретом, и фэй хотел, чтобы мы сами распространили его весть, но мы предпочли проявить сдержанность.
Маддокс онемел, услышав имя Брана. Это была по-прежнему незажившая рана — и что-то подсказывало мне, что она останется открытой на всю жизнь. Я не могла вообразить ни одного сценария, при котором дракон и принц, когда-то бывшие братьями, смогли бы сгладить углы и закрыть ту главу мирно.
Веледа нахмурилась:
— Согласна с Лан, принц не придёт. Но вот идеи Волунда…
Я раздражённо вздохнула:
— Они балансируют между безумием и гениальностью. А ведь именно такие лидеры потом уводят за собой толпы.
Почему бы мне просто не окутать его тьмой и не вытянуть его ойв, как я сделала с теми слуа?
Ах да. Потому что это было бы неудобно. Потому что нельзя просто так убивать людей. Потому что у него столько сторонников, что его смерть только укрепила бы его правоту в их глазах.
Но больше всего — потому что он был отцом Сэйдж.
Тьма буркнула что-то нечленораздельное, недовольная. Её не волновали условности — ей хотелось крови и игры. Кровавой игры, разумеется.
Когда Фионн ударил посохом о землю, все разошлись к краям атриума. О́берон и компания снова были здесь; то ли они надеялись на реванш после второй пробы, то ли просто не знали, что такое стыд. Я подмигнула Мидоу, которая смотрела на меня из-под своих зелёных кудрей так, словно я была её злейшим врагом.
Дети Волунда перестали скрывать своё любопытство. Я заметила Цефира и Сивада на одном из балконов особняка.
— Это твоё последнее испытание, — произнёс Фионн. — Если пройдёшь его, ты докажешь свою доблесть и способности, как и любой другой из Фианна. Завоюешь наши три девиза.
Я улыбнулась:
— И у тебя больше не останется отговорок, чтобы не учить меня пользоваться Орной.
