Его челюсти сжались с такой силой, что я услышала скрежет.
— Я делаю это по собственной воле.
— Ты делаешь это, потому что тебя растили с этой мыслью. В противном случае ты бы понял, что тебя просто используют. Ты взойдёшь на вершину горы, расчищая путь для всех остальных, и когда достигнешь вершины… Что ты получишь? Ничего? Разве это справедливо?
И тогда, наконец, он перестал сдерживаться. Вместо того чтобы попытаться прикоснуться ко мне мягко, он выругался и притянул меня к себе с силой. Обхватил мою талию одной рукой, а другой надавил на центр моей спины, как будто не хотел, чтобы я отстранялась хоть на миллиметр.
Я почувствовала себя голой. Шёлк не мог скрыть бурю, бушевавшую у меня внутри.
— Никогда, ни разу за двадцать четыре года жизни я не задумывался, справедливо ли это всё по отношению ко мне или нет, потому что в масштабе целого мира я не важен. На войне всегда есть расходные пешки, понимаешь? Они борются за большую цель, и без потерь невозможно обойтись. Я был абсолютно уверен в этом. Я охотно принял это, был готов к тому, что этот момент наступит, и король объявит о своём отречении. А потом появилась ты. По какой-то неведомой причине судьба предназначила мне тебя и привела ко мне в самый неподходящий момент. Ты упрямая, недоверчивая, тащишь за собой тёмное прошлое и хранишь слишком много секретов. И тем не менее… я бы отдал всё, что у меня есть, чтобы провести с тобой больше времени, узнать тебя… Чтобы понять, почему наид-нак нас связал. Теперь я не перестаю задаваться вопросами, которые никогда прежде у меня не возникали, и это действительно несправедливо.
Чувство, похожее на щекотку, поднялось по горлу, распространилось по челюсти и наполнило глаза слезами. Это было чувство, идущее из моих внутренностей, что-то глубинное, вызванное его словами и мыслью о том, что в день осеннего равноденствия он умрёт.
Я ненавидела его за то, что он так думает. Ненавидела его за то, что у него есть цель, которой он посвятил всю свою жизнь и за которую готов умереть. Ненавидела его за то, что он был полной противоположностью мне и верил, что королевство можно спасти.
Ненавидела его за то, что не могла его ненавидеть. Как это возможно?
Его рука поднялась по моей спине и легла на затылок, и я непроизвольно откинулась на неё. Сама того не осознавая, я впилась пальцами в его руки.
Чтобы почувствовать себя немного лучше, я провела ладонью по его груди. Мне ответило быстрое, сильное биение сердца. По крайней мере, я не единственная, кто чувствовал, что сердце вот-вот вырвется из груди.
Когда Мэддокс наклонился ко мне, я подумала о своём предке, том, который отправился в Долину Смерти за мечом. Быть может, он сделал это из-за чего-то подобного? Нашёл кого-то, кто почти убедил его, что оно того стоит?
Губы Мэддокса коснулись моих, и огонь мгновенно распространился по всему моему телу. Да, кто-то мог бы пересмотреть все свои убеждения, всю жизнь, состоящую из подавления своей сущности и вечных переездов, ради такого чувства. В этом я не сомневалась.
В последний момент Мэддокс отстранился и поцеловал меня в щёку. Я не сразу поняла его жест, пока не осознала, что слёзы начали стекать по щекам. И он целовал их.
Может быть, если бы я была одна в этом мире…
Может быть. Но в реальности всё иначе.
Я отстранилась от Мэддокса, тяжело дыша, и хотя его руки только крепче сжали меня на мгновение, как будто он собирался удержать меня в своих объятьях, в итоге он всё же отпустил.
Я сказала себе, что твёрдые соски можно списать на холод и что трепет между ног в конце концов утихнет. Ничто не длится вечно.
Я обняла себя и попыталась подумать о чём-либо другом, лишь бы разрядить напряжение между нами. Мэддокс опёрся рукой о стену рядом с дверью и закрыл глаза. Я знала, что это невозможно, но представила, что, когда он их откроет, его зрачки будут вертикальными или янтарного цвета.
Я тихо откашлялась.
— Перед тем как прийти сюда, Плумерия рассказала мне, что случилось с её родителями и другими придворными пятнадцать лет назад. Подозрения короля насчёт королевы и казнь всех них. Это было связано с тобой и планом?
Он молчал несколько секунд, всё ещё стоя с закрытыми глазами.
— Нет. К счастью, нет. Но король действительно обнаружил связь королевы и других придворных с сидхами. И хотя он пытал её всеми способами перед тем, как убить, она не сказала ни слова обо мне. Не могла.
Его боль была скрыта за столькими слоями, что её было почти невозможно обнаружить. Я машинально погладила себя по рукам. Желание угасало волнами; иногда оно возвращалось с новой силой, но каждый раз становилось всё слабее. Богини, наверно, это всё магическая связь между нами. Это ненормально.
— Что ты имеешь в виду?
— Все, кто знают, что я иле, находятся под мощным гейсом, который не позволяет им раскрыть правду. Это было их собственным решением. Хотя они все заслуживают доверия, никто не знает, смогут ли они выдержать пытки. А цель, как я уже сказал, важнее всего.
