Мои губы слегка приоткрылись, когда стало невозможно продолжать дышать только через нос. Казалось, что моей груди внезапно потребовалась гораздо больше воздуха, потому что он отнял его у меня.
Я пыталась подобрать слова, новые обвинения. Где же они? Оправдывало ли всю его ложь то, что он увидел, как я смеюсь?
— Я…
Движение над его плечом отвлекло меня. Полоска тьмы потянулась к нему от одного из столбиков кровати и почти коснулась Мэддокса. Я запаниковала, несмотря на то, что чувствовала в ней что-то похожее на радость. Неважно, какими были её намерения, я не могла позволить ему её увидеть.
Я бросила кинжал. Мэддокс не сдвинулся ни на миллиметр, даже когда клинок пролетел так близко к его лицу, что всколыхнул волосы у виска. Лезвие вонзилось в столбик с глухим стуком, и тьма исчезла.
Мэддокс слегка повернул голову и посмотрел на красный камень, остановившийся в дюйме от его носа.
На его лице медленно появилась полуулыбка, от которой я невольно сглотнула.
— Я знаю, что ты никогда не промахиваешься, так что буду считать это хорошим знаком.
Я только что метнула оружие, чтобы скрыть монстра, живущего во мне. Ироничность ситуации убивала меня.
— Я тебя слушаю.
Расслабив плечи от облегчения, он кивнул.
— Пойдём со мной в безопасное место для разговора. Возможно, тебе захочется переодеться.
Несмотря на его слова, мне показалось, что ему нравится то, что он видит. Ночная рубашка держалась на двух тонких бретелях, и декольте было глубже, чем у платьев.
— Ты правда думаешь, что в гардеробе, подобранном Игнас, есть что-то получше? — проворчала я.
Он ответил невнятным бормотанием. Затем направился к стене, на которой висела картина Костолома. Провёл пальцами по верхнему правому углу, и картина открылась, как дверь. Внутри было темно, как в могиле; оттуда пахло плесенью.
Так вот что тьма хотела показать мне перед балом. Я сощурила глаза.
— Во всех комнатах есть тайные ходы?
Он покачал головой.
— В этом крыле только в этой.
— И ты специально устроил так, чтобы здесь поселили именно меня?
Он немного замялся перед ответом.
— Только я или те, кому я доверяю, например, Гвен и Сейдж, знают об этих проходах. Даже король о них не догадывается.
— Как король может не знать, что происходит в его собственном дворце?
Мэддокс указал в сторону открывшегося прохода.
— Уверяю тебя, я отвечу на все твои вопросы. Больше никакой лжи,
Я глубоко вдохнула.
— Хорошо. Ты первый. И лучше не начинай опять с этой песни про безопасность и заботу.
Он попытался скрыть лёгкую улыбку, покачав головой.
— Ну что ты, я бы не посмел. Но тут темно и есть ступени. Хочешь?..
Прежде чем он успел указать на свой ремень, я отрицательно покачала головой.
— Я справлюсь. Идём.
Он выглядел не вполне уверенным, но вошёл в проход, и я услышала, как его ботинки шаркают по камню.
«Веди мои шаги, пожалуйста», — тайком попросила я тьму. Готова поклясться, что она удивилась. Обычно я просила её прекратить что-то делать, а не начать. Минуту назад я метнула в неё кинжал. И я даже не знала, возможно ли это, так что следовала за Мэддоксом с осторожностью.
Через секунду я почувствовала лёгкость в ногах. Моя нога остановилась прежде, чем удариться о ступеньку, и мне удалось избежать падения. Я ощутила тепло Мэддокса, когда он потянулся закрыть картину за нашими спинами. Это напомнило мне наш визит в дольмен.
— Готова?
— Иду за тобой.
Я двигалась, но не принимала никаких осознанных решений. Я коснулась стен, моля о том, чтобы они не раскрыли свои тайны. Мы поднялись по винтовой лестнице на несколько уровней. Спустя несколько минут я услышала тихий скрип замка, и серебристый свет пролился на нас. Луна.
Мы вышли на полукруглую террасу, пол которой слегка наклонялся вниз, как рампа. Ограждений не было, и мне не нужно было подходить к краю, чтобы понять, что мы на большой высоте. Слева и справа нас окружали треугольные стены, шире у основания и сужающиеся к краю, скрывая нас от посторонних глаз.
Я прижалась к стене. Один неверный шаг — и я могу разбиться насмерть. Обычно я не боюсь высоты, но этот случай — явное исключение.
— Где мы?
— В одной из башен.
Это объясняло странную форму. К счастью, поверхность под ногами была не из мрамора, а из более шероховатого материала.
Мэддокс оставил дверь открытой и посмотрел на меня. Он не казался обеспокоенным.
— Со мной ты не упадёшь.
— Это заявление меня не успокаивает.
Мы сели, прислонившись спиной к стене. Если забыть про страх перед возможной смертью и холод, от которого ночная рубашка совершенно не защищала, вид был потрясающий. Этот выступ был направлен на юг, к полям Гибернии, к деревням, которые тянулись вдоль побережья, и к морю Вах. Если постараться, я могла бы указать пальцем на Тельмэ. И на нуральские рудники, где мы с Каэли прятались. Лунный свет окутывал всё серым покрывалом, которое, вместо того чтобы навевать тоску, принесло мне немного покоя.
