— С чего бы мне убегать, ваше высочество?
— Потому что многие кричат о том, что живут благодаря тому, что сделала моя семья, благодаря тому, что построили Руад, но никто не хочет марать руки. Реальность, в которой нужно порой совершать страшные вещи, чтобы сохранить это королевство в безопасности, для них слишком жестока, — сказал он, указывая на клыки на витрине, историю появления здесь которых я даже слышать не хочу. — Все знают, что сидхи — чудовища, но когда кто-то обращается с ними как полагает с чудовищами, чудовищем становится он сам.
У меня не было ни малейших сомнений в том, что он говорил о себе. Оправдывал свою натуру. И я знала, что он хочет услышать, поэтому дала ему желаемое.
— От вас ничего не скроешь, ваше высочество, — вздохнула я. — Так уж вышло, что я не понаслышке знаю о том зле, которое могут причинить сидхи. Из-за них я потеряла родителей, они заразили их разум. Так что нет, я не собираюсь падать в обморок, когда вижу того, кто не боится сделать то, что должно быть сделано. И если для того, чтобы уничтожить монстров, нужно стать одним из них, я не вижу в этом проблемы.
Он посмотрел на меня так, будто наконец нашёл что-то, что давно потерял, что-то, что думал, никогда не вернётся. Он расплылся в улыбке и стал выглядеть моложе и безумнее, чем когда-либо.
— Ты полна сюрпризов, Плумерия. Как я уже говорил, ты можешь звать меня по имени, когда мы наедине.
Меня едва не вырвало.
В конце комнаты находились две витрины, отделённые от остальных и приподнятые на пьедестале. Они были полностью сделаны из стекла, и внутри стояли золотые подставки с предметами на них. В левой витрине явно находилась книга, а в другой — некий флакон… И он излучал свет, который не имел ничего общего с освещением от лампы или окон.
Я сделала шаг вперёд, но Бран остановил меня.
— Боюсь, туда нельзя даже мне.
Другой голос раздался по залу, заставив нас вздрогнуть:
— Но ты всё равно привёл даму сюда, чтобы впечатлить её нашими боевыми трофеями.
Повернувшись, я увидела его. Он прислонился к дверному проёму, с руками в карманах, одетый как беззаботный принц: чёрные брюки, белая рубашка, застёгнутая до воротника, рукава закатаны до локтей. Когда он вошёл? Как мы не заметили? Бран открыл рот и выдвинул челюсть вперёд — явный признак недовольства.
— Брат, — произнёс он, стараясь не подавать виду, будто его застали врасплох. — Как ты узнал, что мы здесь?
Чёрные брови Мэддокса взлетели вверх.
— Разве это было секретом? Ты задумал что-то неподобающее, уединяясь с незамужней леди?
— Нет, конечно.
Будучи той самой незамужней леди, игравшей роль поклонницы младшего принца, я вмешалась:
— Его высочество не позволил себе ничего неподобающего. У нас была весьма познавательная беседа.
Мэддокс весело хмыкнул.
— Познавательная беседа как способ ухаживания за дамой? Впервые слышу. — И не успел его брат возразить, как Мэддокс оттолкнулся от двери и подошёл ближе. — И как, леди Сутарлан? Что интересного вы сегодня узнали?
— Не могу выделить что-то одно. Всё здесь тронуло моё сердце. Это неопровержимое доказательство богатого наследия королей Нессия.
С явной неохотой Мэддокс подошёл к нам, вставая между мной и Браном. Он кивнул в сторону двух особых витрин. Его рука украдкой нащупала складки моей юбки и проникла в тайный карман. Когда он коснулся ремешков, мне пришлось приложить все усилия, чтобы не подпрыгнуть до потолка. Я почувствовала его ласку на внутренней стороне бедра, и пальцы на ногах сжались в туфлях.
Кто бы мог подумать, что это возможно, учитывая размер этих проклятых туфель.
— А как насчёт этого? Эти две реликвии — самые ценные сокровища нашей семьи. Поэтому они под особой охраной.
К счастью, мне не пришлось отвечать, иначе бы мой голос прозвучал как у человека, пробежавшего десять кругов вокруг замка. Взбешённый голос Брана раздался из-за спины Мэддокса:
— Я как раз собирался рассказать ей.
Пропустив его слова мимо ушей, Мэддокс протянул руку и прикоснулся к невидимой стене. Его кожа тут же зашипела, словно раскалённые угли. Запах жжёного мяса наполнил мои ноздри, и я едва не схватила его за руку, чтобы оттолкнуть, но он не выказал ни малейшего признака боли. Совершенно невозмутимый, он показал мне кончики своих покрасневших пальцев.
— Магия видеру не позволяет приблизиться к ним никому, кроме короля.
Я отвела взгляд от его пальцев.
— Что это такое?
— Единственный оставшийся экземпляр «Эпохи богинь» и то, что Теутус отнял у королевы Никсы, посмевшей предсказать его смерть.
Я резко повернулась к флакону. Что? Внутри этого крошечного сосуда находится голос королевы Никсы?
Я сглотнула, потрясённая услышанным.
— Понимаю, почему они так хорошо охраняются. Попади они не в те руки…
Глаза Мэддокса сверкнули.
— Это было бы серьёзной угрозой Двору, безусловно.
