Эпоха королей полностью

— Не позволяй внешности Плумерии тебя обмануть. Никто при Дворе не видел её с детства, и мы все знаем, что у многих детей волосы темнеют с возрастом.

Это правда, но…

— А люди из Эйлма? Что, если кто-то из них придёт на Теу-Биад и увидит, что племянница герцогини…

— Здесь её тоже никто не знает, — перебила меня герцогиня.

Но как такое возможно? Я снова внимательно осмотрела девушку. Хотя её внешний вид был безупречен, было очевидно, что ей не хочется быть здесь. Несмотря на то, что это был дом её тёти и, казалось бы, её наследие, она выглядела более неуместно, чем я, как будто это она была здесь чужой.

Я знала только одно — герцогиня считала её глупой и с нетерпением ждала возможности заменить её мной. И теперь мне казалось, что на это может быть больше одной причины.

— Ты, наверно, всю жизнь ждала своего выхода в свет, — заметила я. Она не сводила глаз со своих рук на коленях и вздрогнула, когда я заговорила с ней напрямую. — Разве это не лишит тебя шанса на хорошее будущее?

Я никогда не была так близка к высшему обществу, как прямо сейчас в этой комнате, но знала основы. Жизни всех дочерей знатных семей вращались вокруг дебюта и поиска хорошего мужа. Им не нужно было беспокоиться ни о работе, ни о деньгах или пропитании, ни о том, замёрзнут ли они, найдут ли их Дикие Охотники. Их задача — быстро и удачно выйти замуж, чтобы как можно скорее начать рожать детей. Никогда им не завидовала.

После нескольких мгновений раздумий девушка открыла рот, но герцогиня не дала ей заговорить.

— Мы уже всё обсудили. Не беспокойся о будущем Плумерии. Всё продумано.

Затем она принялась перечислять всё, что мне нужно знать о её племяннице: как она двигается, делает реверансы, танцует, позволенные и запрещённые ответы, манеры за столом, этикет и даже то, как она смотрит. Оказывается, молодые дворянки пользовались секретным языком ресниц.

Ничто из этого не было для меня проблемой.

— Мне просто нужно провести с ней время и понаблюдать. У меня хорошо получается подражать.

Герцогиня лукаво улыбнулась.

— Это я знаю. Но, как тебе известно, я предпочитаю говорить прямо. На этот раз ты не будешь играть перед обычной публикой. Ты не будешь глупенькой продавщицей, на которую никто не обращает внимания. Ты станешь наследницей герцогини, рождённой править одним из четырёх герцогств королевства, и место, куда мы отправимся, полно кровожадных чудовищ, куда страшнее Спорайна. Один неверный шаг — и даже я не смогу собрать твои останки.

Мои босые ступни медленно утопают во влажном песке. Это ощущение просто волшебное. Мельчайшие золотисто-белые песчинки проникают меж пальцев и щекочут кожу. Я оглядываюсь назад и, хотя мне кажется, что я гуляю уже долго, следы начинаются всего в нескольких метрах.

Я знаю, что это сон, потому что я на открытом воздухе, в самом воздушном и полупрозрачном платье, которое я когда-либо видела. Я даже не знала, что такое платье может существовать. Поэтому оно не может быть реальным. И хотя я клянусь, что никогда бы не надела что-то подобное, всё равно с трепетом провожу пальцами по его бокам. Оно насыщенного зелёного цвета, как листья берёз весной, и на ощупь похоже на холодное масло. Мои ноги попеременно то обнажают, то скрывают два разреза, доходящие до бёдер.

«Никогда бы не надела ничего подобного», — думаю я, теребя более плотные полосы ткани, охватывающие мою талию и грудь и оставляющие большую часть тела на виду. Но я не могу отрицать, что это красиво. Нет ни корсетов, ни ремней, ни каблуков, ни необходимости скрывать ключицы платком.

Второй примечательной деталью сна является Мэддокс, сидящий вдали на песке. Его мощные, удивительные крылья, не скрытые чарами, сейчас сложены и касаются земли. Он расслабленно опустил руки на колени и смотрит на воду.