— Энтони — это тот человек, который меня спас и с которым мы приехали сюда, заметил, — Альберт сидя за столом для гостей, постучал по столешнице указательным пальцем. — Что подобное поведение, в смысле того, что я не замечал каких-то важных деталей, могло быть результатом не столько влюблённости… Даже так, отец. Влюблённость могла казаться. Энтони — человек покрутившийся в высшем свете столицы. И подсказал, что меня могли опаивать. И, вспоминая сейчас два месяца знакомства с Меллис Риолис, я задаю себе вопрос. Ну не настолько она была красива. Это раз. Два, почему она настаивала, чтобы мы проводили время только вдвоём? Далее я поднимаю факты… Она прям жаждала, чтобы мы побыстрее уехали. Вот ты, отец. Смотря на такое со стороны, чтобы сказал?
— Ничего, — ответил старший Каниони. — Влюблённые, сын, часто похожи на сумасшедших.
— Да, — согласился Альберто. — Но если предположить, что меня чем-то опаивали, чтобы снизить критичность восприятия… Отец, Меллис не первая моя женщина. С чего вдруг я так воспылал? А если ввести в это уравнение некие вещества… Которые нельзя купить в аптеке. И бандиты — это же были именно бандиты. Люди грубые, без фантазии. Они такие сложности бы делать не стали. Ждать два месяца. И я делаю вывод. Они, и Меллис, и бандиты, выполняли чью-то волю.
— Продолжай, — уже заинтересовано произнёс Умберто.
Он достал из хьюмидора чёрную сигариллу. Это означало, что старший Каниони действительно интересуется темой.
— Если ввести заинтересованную сторону, которая обладает деньгами и связями, — Альберто вновь постучал пальцем по столу. — То эта задачка начинает решаться. Меллис подвели ко мне на приёме. А провели её туда те, кто мог это сделать. Вещества ей давали тоже они. Бандитов наняли. И если бы не Энтони, сначала заставили бы тебя что-то сделать, а потом убили меня. Лиц они не скрывали, значит, в живых оставлять не собирались. Отец. Это кто решил так обострить ситуацию? Я чисто физически не мог никому настолько серьёзному на ногу наступить.
Умберто прикурил сигариллу. Выпустил клуб дыма, бросил спичку в пепельницу.
— И хотелось бы, сын, представить это, как преувеличение и теорию заговора, — произнёс мужчина. — Но твои рассуждения логически верны. И любой из трёх наших главных конкурентов мог такое провернуть. У всех вполне хватает и денег, и связей. Как и мест, где они очень хотят подвинуть меня. Брилль мечтают выбить нас из Мэлдона. Холланды из Рэдинга. Шелли просто хотят разорить все компании Арианы, чтобы все грузы везли только по железной дороге.
— То есть, так доброжелателя не определить? — задумчиво спросил Альберто. — Жаль. Я бы хотел вернуть… комплимент.
Старший Каниони едва заметно хмыкнул. А человек внимательный заметил бы, что сигарилла между пальцев господина Умберто чуть подрагивает.
— А если бы знал? — негромко спросил мужчина. — Кто за этим стоит?
— Любовь красива взаимностью, как я думаю, — поиграл желваками Альберто. — Честно говоря, сначала я подумал про маму. Про… нет, ты и братья сами способны… А вот мои племянники и племянницы? Федерика? Если бы они лежали связанные на полу пароката, а перед ними убивали случайных свидетелей? И ещё, меня выманивали. Значит, провернуть такое в произвольном месте не могли. То есть, огласки боятся. Боятся тебя, отец.
— И правильно делают, — холодно заметил Умберто, стряхивая столбик пепла в массивную каменную пепельницу.
— А если бы знал, — продолжил Альберто. — Также поступать… Нет.
— А как?
— Хуже сделать, — ответил парень. — Чтобы всегда чётко знали, ответ будет гораздо неприятнее. Убить их близкого… Да, это будет больно. Но это неприятность на время. А, например, вынудить выйти замуж…
— Замуж? — слегка удивился Умберто.
— Не за себя, конечно, — ответил Альберто. — За кого-то из наших. Наверняка же найдётся, кого нужно наказать.
Парень усмехнулся.
— Это, конечно, шутка, — произнёс он. — Но… У всех есть тонкие места. Надо сначала изучить. Я таким не занимался, поэтому мне бы понадобилось и твоё мнение, отец. И братьев. Нужно же при этом и компании не навредить. Но как пример… Внезапно утонет корабль. Плыл, плыл и утонул. Бывает же. Я подумал, что у тебя с конкурентами есть договорённость, не трогать корабли и команды.
— Есть, — кивнул старший Каниони.
— А при таком событии все договорённости отменяются, — произнёс Альберто. — Споить команду перед выходом. Подмешав что-нибудь интересное. Как это мне сделали. Нанять жиголо, чтобы дочь или вообще чью-то жену ославить. А пока метаются, ты, отец, или братья сделаете что-нибудь серьёзное.
Альберто вздохнул.
— Такие мысли мне приходили в голову, пока я сюда плыл, — добавил парень. — Я был очень зол. Очень. И… несмотря на… всё, Меллис я же на самом деле… Мне очень хотелось кому-нибудь предъявить за свои переживания.
Умберто же сидел молча, смотря поверх головы сына.
— Что ты сейчас думаешь делать? — спросил, наконец, старший Каниони.
— Закончить университет, — ответил Альберто. — А потом… Надо заняться тем, что не будет пересекаться с делами компании. Напрямую, то есть в конкуренции.
