В этот момент в гостиную вошёл дворецкий. Разумеется, в классическом строгом чёрном костюме, с чёрной шейной лентой, которая охватывала стоячий воротник рубашки. В руках у дворецкого был небольшой металлический поднос, на котором стоял квадратный стакан заполненный на треть жидкостью светло-коричневого цвета. Полтрейн, напиток с севера Рутланда. И ещё на подносе была чёрная массивная каменная пепельница.
— Господин Кольер, — дворецкий, составив принесённое на столик между креслами, поклонился.
— Благодарю вас, — ответил Кольер.
— Госпожа Федерика.
И Айбл Краун неторопливо удалился.
— Господин Кольер, — заговорила девушка. — А можно задать вам несколько вопросов по… Ну, вашему обучению в Директории?
— Да, конечно, — кивнул парень.
— А это правда, что там учатся все вместе? — чуть подалась вперёд Рика.
— Учатся — да, — ответил Кольер. — А вот живут раздельно. И даже местные жили на пансионе в Директории. Первый год нам вообще нельзя было никуда выходить.
— Почему? — удивилась Федерика.
— Потому что обучение маги начинают именно в пятнадцать лет не просто так, — ответил Кольер. — Именно в этом возрасте начинается магический шторм.
— Что это?
— Вы знакомы с термином кризис подросткового возраста? — спросил Кольер.
— М-м, это когда… происходит переход от ребёнка к взрослому? — ответила девушка.
— Да, — кивнул парень. — У магов наблюдается что-то типа того же. Они проходят этап привыкания к своему новому состоянию. В этот момент будущие маги себя не совсем контролируют. А бывает, что совсем не контролируют. Резкие смены настроения, длительные периоды депрессий, эмоциональные пики. Очень трудно, почти невозможно преодолеть это самому. Поэтому, магов и содержат отдельно. Хотя бы для того, чтобы они себе что-нибудь не сделали.
— Содержат? В смысле…
— Закрывают одних в отдельном помещении, — спокойно пояснил Кольер. — Так что все маги, госпожа Федерика, знакомы с камерами-одиночками.
— Хм, честно говоря… не знаю, смогла бы я через такое пройти, — задумчиво заметила Рика.
— Это был не вопрос выбора, леди Федерика, — усмехнулся Кольер. — И мы все воспринимали это, как вынужденную меру, а не наказание.
— Получается и девушки тоже… в камере? — неверяще спросила Рика.
— Лучше в камере, нежели набрасываться на встречных мужчин, — иронично заметил парень.
— Набрасываться? В смысле?
— Магический шторм кратно усиливает все чувства, ощущения, — ответил Кольер. — В том числе, это касается влечения. Очень сложно себя контролировать. Практически невозможно.
Федерика покачала головой.
— Какие… честно говоря, жутковатые… — Рика вздохнула. — А потом? Когда всё проходит… А это, кстати, проходит?
— На третьем курсе учеников уже спокойно отпускают в увольнения, — ответил Кольер. — А на четвёртом можно даже не жить на кампусе. У нас многие, кто имели обеспеченность, снимали себе квартиры в городе. И ходили в директорию, как обычные ученики.
— Но всё равно, это довольно суровые… необычные условия, — заметила девушка.
— Разве? — улыбнулся парень. — Уверен, что вы тоже можете рассказать что-нибудь… специфическое, что непосвящённым покажется, как минимум, странным.
— У нас в камеры не садят, — слегка улыбнулась Федерика.
— Но наверняка есть традиция… — парень сощурился с лукавым выражением лица. — Связанная с лёгкой аморальностью. Или даже не с лёгкой.
— Хм, есть, — хитро улыбнулась девушка. — Но посторонним, а тем более мужчинам, про это рассказывать запрещено.
— Я и не настаиваю, леди, — заверил Кольер. — Я человек любопытный, иногда даже, возможно, слишком, но побуждать к нарушению правил не хочу. Но намёк… Это связано с неглиже?
Федерика хмыкнула. И кивнула.
— Добрый день, — раздался в гостиной строгий женский голос.
В комнату вошла статная и при этом стройная, как девушка, дама в строгом тёмно-синем длинном платье и с высокой причёской. Кольер тут же поднялся.
— Тётушка, — Федерика тоже последовала требованиям этикета.
Кольер поклонился, а Рика вместе с поклоном ещё и слегка присела.
— Леди Каниони, — произнёс парень. — Энтониани Кольер. Состою в приятельских отношениях…
— Федерика, — строго произнесла Амедея Каниони. — Я, признаться, удивлена. Приглашать молодого человека без предварительного знакомства…
— Прошу прощения, леди Каниони, — вновь заговорил Кольер. — Но возникло недоразумение. Я познакомился с леди Федерикой не далее получаса назад. Приятельствую же я с вашим сыном, Альберто.
Женщина слегка приподняла брови. И её лицо стало менее строгим.
— Вот как, — произнесла она. — Тогда и я прошу прощения. И у вас, господин Кольер, и у тебя, Федерика. А где же сам Альберто? Оставил гостя.
— Он ушёл к дяде, тётушка, — с кротким видом ответила Федерика.
— Рискну показаться слишком прямолинейным, леди Каниони, — заметил Кольер. — Но Альберто имел причину так поступить.
Амедея Каниони кивнула.
— Федерика, — произнесла она. — Могу я попросить тебя, ещё некоторое время оказывать гостеприимство нашему гостю?
— Конечно, тётушка, — ответила Рика.
Амедея Каниони величественно удалилась из гостиной.
— А что такого Альберто должен был так срочно рассказать? — спросила Федерика.
