Энтони пошёл показывать, где искать ещё двоих. Альберто же пошёл проститься. Пусть Мелисса и оказалась… столь коварной и лицемерной особой, но Каниони всё ещё… Так просто нельзя отпустить сильные чувства, даже несмотря на столь явное предательство.
Голову девушки принесли и положили рядом. Альберто же, стараясь не смотреть на голову, опустился на колено возле тела. И коснулся обручального кольца на безымянном пальце правой руки девушки. Тяжело вздохнул.
— Это и есть ваша бывшая невеста?
Альберто повернул голову. Смолт.
— Да, это она, — ответил парень.
— Если вас это утешит, — произнёс начальник отделения Бейла. — Обратите внимание на вены.
— Вены? — недоумённо спросил Альберто. — А что с ними?
— Человеку, который не знаком с изнанкой общества такое не знать простительно, — ответил Смолт. — Вы когда-нибудь замечали за вашей бывшей невестой резкие перепады настроения? И резкие, это радикально. От заливистого смеха, до горького плача. Или мрачного молчания.
Каниони нахмурился.
— Я полагал, это, ну…
— Это признак человека, зависимого от ливорема, — пояснил Смолт. — Обратите внимание, вены слишком тёмные. Не знаю, были ли вы близки…
— Нет, — сухо ответил Альберто. — Я хотел обрести жену, а не маркитантку.
— Полагаю, у сей госпожи также будут обнаружены увеличенные лимфоузлы, — продолжил Смолт. — Также я вижу признаки по глазам.
Альберто невольно бросил взгляд на голову. И тут же отвёл взор. Глаза Мелиссы были широко распахнуты от страха.
— Краснота белков и ободок радужки коричневого цвета. Ваша бывшая невеста была зависима. Даже преступники называют таких людей, простите, животными. За то, что у них нет, ни совести, ни каких-либо принципов. Уверяю, она в отношении вас не испытывала ни малейших угрызений совести. А ещё… Думаю, если бы вас успешно похитили, мы бы, в смысле секураторы, вскоре бы нашли труп молодой девушки. Бандитам не было никакого смысла сохранять ей жизнь, она же могла вывести на них. Скорее всего, её бы… использовали, как женщину. Всей бандой. И убили. Так что, подобный исход для неё, можно сказать, щадящий.
Альберто испытал при этих словах боль в груди. И одновременно досаду. Что он оказался настолько близорук. Поистине, любовь застилает взгляд.
— Благодарю, шеф, — глухо произнёс парень.
— Я бы на вашем месте, господин Каниони, — произнёс Смолт. — Подумал над тем, кто вас с ней познакомил. Сами же знаете, войти в круги со стороны, даже будучи человеком небедным, крайне непросто. Если, конечно, вы не познакомились случайно.
Альберто задумался.
— Нет, — произнёс он. — Мы познакомились на приёме.
— Тогда рекомендую проанализировать тех, кто с ней знакомил, — заметил Смолт. — Вряд ли это было без умысла. И подумайте ещё вот над чем. Ваше поведение. Оно отличалось от обычного? Такие вот дамочки любят применять различные средства. Для усиления впечатления от себя.
— Я понял, — кивнул парень. — Ещё раз благодарю вас, шеф.
Смолт кивнул.
— Шеф! — позвали его.
Начальник отделения ушёл. А Альберто хмурился. А потом намеренно посмотрел на голову Мелиссы. Скрипнул зубами и поднялся. Но кольцо оставил. Неважно, кем она была… Пусть останется в памяти той Мелиссой, которая была влюблена в него. Юной, неопытной девушкой из провинции…
Альберто отошёл к привезшему их парокату. Достал портсигар. Вскоре сюда же подошёл Энтони Кольер.
— Господин Каниони, — заговорил он. — Насчёт вашей…
— Это пустое, господин Кольер, — произнёс Альберто, со вздохом. — Вы поступили верно. Мелисса меня предала. И она пыталась убить вас. К тому же, как выяснилось, она была зависима от ливорема. По сути, это уже не человек, а оболочка.
Каниони достал из портсигара папиросу. Закрыл портсигар, постучал по крышке мундштуком. Кольер хлопнул себя по карману. И тоже достал портсигар. Чёрный, инкрустированный белыми камнями.
— Курение, — пробормотал он.
Альберто покосился на него. И достал из кармана спички (на самом деле это называется иначе. Выглядит, как коробок размером в половину ладони, в котором лежат деревянные палочки. Смесь на них зажигается при помощи трения об ткань).
Каниони сунул в рот папиросу, потёр спичку о рукав и когда вспыхнул огонёк, сложил ладони ковшиком и поднёс огонь к концу папиросы. А потом предложил прикурить собеседнику.
— Благодарю, — кивнул Кольер, наклоняясь.
Прикурив, он распрямился, затянулся и, вынув папиросу, выпустил клуб дыма. Хмыкнул.
— Господин Кольер, — заговорил Альберто, роняя спичку на землю и туша её ногой. — А могу я поинтересоваться, куда вы собираетесь направиться дальше?
— Ну, думаю, по прежнему маршруту, — ответил Энтони. — В Тарквеноне мне пока лучше не светится.
Альберто покивал.
— А что вы скажете, — произнёс он. — Если я вам предложу в качестве местонахождения Ариану?
— Хм, — Энтони задумался. — В принципе… Мне нет особой разницы. А ваша выгода от этого в чём заключается?
Альберто затянулся, выпустил клуб дыма.
— Я могу показаться грубым, господин Кольер, — ответил он. — Но позвольте пока обосновать это признательностью.
Энтони хмыкнул.
— Меня устроит это объяснение.
17 мая. Река Асурея
