Я поставил ноги на грязный пятачок бетонного пола внизу колодца. Осмотрел толстую решетку, посмотрел за нее. Тоннель выглядел чистым, сухим, никаких мертвяков в нем не было. Надо взрывать решетку, а «бардак» прогонять в лес, пока ребят там не накрыли.
– Шмель, как слышишь? – запросил я, попутно снимая с себя рюкзак со взрывчаткой и всякой справой к ней.
– Принимаю. Чего тебе?
– Забор заминировал?
– Заканчиваю.
– Мы вошли. Взрывай, и сваливайте оттуда.
– Принял.
В наушнике захрипело, щелкнуло, Шмель отключился.
– Сергеич, отпускаю «бардак». Прикрывай тогда дверь, пока не войдем.
– Принял. Действуй.
Сверху послышались удаляющиеся шаги. А я начал наматывать на прутья серую тянущуюся ленту эластита – «резиновой» разновидности пластита. Так надо повторить шесть раз, тогда сможем пролезть. Решетка сделана на совесть, прутья вмурованы в бетон, выбить ее целиком не получится, только перебивать взрывом каждый прут в отдельности. ДШ я нарезал заранее, рассчитать необходимую длину труда не составило. Детонаторы на концах отрезков я заматывал под слой ленты, а саму ленту закреплял скотчем, так быстрее всего. Для нас сейчас самое главное – время.
Стрельба наверху усиливалась. Откуда-то издалека к ней присоединился крупнокалиберный. Значит, как я думаю, какая-то броня увязалась за нами, когда мы фары засекли.
Затем наверху тяжко грохнул взрыв, что-то обвалилось, так, что отсюда было слышно. В наушнике послышался торжествующий голос Шмеля:
– Завалилось! Уходим!
– Давайте, гоните на хрен отсюда. – крикнул я в ответ и услышал, как взревел мотор броневика.
– Уходят. – дополнил происходящее голос Сергеича.
– Принял. Держи вход в бойлерную, мне еще минута нужна.
– Принял.
Я домотал последнее кольцо эластита, затолкал под последний виток конец шнура со вставленным в него МУВом. Все, теперь осталось только последний штрих внести. Достал из карманчика разгрузки моток толстой витой лески, привязал ее конец к колечку предохранительной чеки взрывателя. Развернул тот так, чтобы колечко смотрело вверх, и закрепил скотчем получше, чтобы не сместился. Отмотал несколько метров лески, свернувшейся на полу витками, и быстро полез наверх.
Выбравшись из колодца, отошел на несколько метров, выбрал слабину лески, прихватил ее рукояткой ножа в два витка, чтобы перчатки не резать, и с силой дернул. Леска подалась легко, и в колодце грохнуло, выбросив из его жерла верх столб дыма и пыли, словно баллистическая ракета стартовала из шахты. И даже сквозь взрыв я услышал звон упавших на цемент железяк.
Заглянул вниз. Даже спускаться необязательно. Через повисший в неподвижном воздухе вонючий дым было видно, что решетки больше нет.
– Шмель, как вы? – запросил я.
В наушнике хрипело и щелкало, никто не ответил. Вышли уже из зоны досягаемости. Надеюсь.
– Сергеич, есть вход. Как там?
– Принял, иду. – откликнулся тот. – Привалил двоих, сунулись.
В дверях появилась черная фигура, включился подствольный фонарь. Сергеич. Через несколько секунд он первым полез в люк. Я подтянул крышку к краю, спустился по ступенькам, затем кое-как уложил тяжеленный железный круг на место. К счастью, крышка была не такая, как в канализационных колодцах, а полегче и потоньше. Снизу из нее торчали гайки рукоятки, за которую она поднималась. Я в два витка обхватил гайку леской, а затем быстро закрепил на верхней скобе «эфку» с моментальным взрывателем, отжав усики на кольце. Вот так, растяжечку напоследок. Может и сработает.
Пилецкому, работавшему контролером в одной из колоний общего режима в Вятской области, повезло несказанно. Именно с их колонии начался рейд еременковского отряда в этих краях. От других «уродов» из своего отряда он узнал, что труженики исправительного фронта не во всех зонах отделались так легко, как он. Те зоны, которые отбивались у администраций вооруженными бандами, прославились настоящей резней, которая устраивалась освободившимися зеками в честь такого дела. Правда, в паре колоний администрация устроила поголовный отстрел контингента, прежде чем их кто-то успел захватить, после чего ломанулась на прорыв в сторону областного центра.
