– Лех, новый тактический прием, хоть Наставление пиши. – сказал я, обведя произведенный разгром рукой.
– В смысле? – спросил Леха из кузова уцелевшего «Урала», где он активно мародерничал.
Кстати, с трофеями очень неплохо, туда-сюда, а дюжину нормальных АК-74 взяли, хоть и старой модели, патронов аж девять цинков, да еще снаряженных магазинов куча, три ПМ и цинк девять на восемнадцать к ним. Остальное было или поломано, или с моста в реку упало. Те, кто спрыгнул, уцелели оба, кстати, мы видели обоих, выбравшихся из воды метрах в пятистах вниз по течению.
– В смысле стрелять так, чтобы убитые со стороны противника обращались. И на них кидались. – ответил я.
– А, это да, это удачно получилось. – согласился Леха.
На мост выехали наши машины, мы оперативно побросали все трофеи через борт грузовика, в кузов, с намерением разобраться позже, загрузились, прострелили движки и радиаторы у уцелевших машин на мосту, и поехали прочь, разогнавшись до девяноста в час.
Но нас, к счастью, не преследовали, хоть с замыкающего «уазика» заметили показавшийся из лесу УАЗ же, с тентом, явно военного типа. Оттуда вышли двое, которые смотрели нам вслед, пока не пропали из виду. Наверное, решили плюнуть на нас.
Я бы на их месте не стал гоняться. Почему? А очень просто. Со связью у них явно проблемы, потому что УАЗ появился не сразу, а через полчаса после разгрома на мосту, видать, беглец добежал и доложил нападении. Добежал до своих всего один, так что логично предположить, что нападавших много. И о наличии гранатометов, снайперов и пулеметов он тоже сообщил. С УАЗа видели что? Два открытых «уазика», в каждом люди сидят аж по трое, в экипировке хоть куда каждому, пулемет на турели, закрытый грузовик, где еще до взвода может сидеть, и УАЗ с тентом, небось с начальством. Будешь гоняться? Сомневаюсь. Скорее смыться сам захочешь.
Днем прошли через несколько деревень с совершенно нормальным населением, и в конце концов решили остановиться прямо в одной, на дозаправку, а заодно и колодезной воды набрать в канистры. Деревня стояла в стороне от дороги, мы ее даже с заштатного этого шоссе еле разглядели. Потом в бинокли понаблюдали, внимательно очень, и увидели, что там живые люди ходят без опаски. И без оружия.
Подумали, и все же решили туда заехать. Проехали по улице, встали у колодца. Все вышли, стараясь выглядеть подчеркнуто миролюбиво, очки, шлемы и маски стянули, оружие за плечами. Из машины детей вывели. Враждебны крестьяне к городским, не враждебны, но тут дети, женщины. Так и оказалось.
Едва ведро в колодец опустилось, как подошла немолодая крепкая тетка, вежливо поздоровалась, спросила, куда в такое время детей тащим. Затем еще одна подошла, пара мужиков показалась, но эти оба с двустволками стволами вниз. Начал завязываться разговор, еще подтянулись люди. Первоначальная настороженность разошлась быстро, нас предложили покормить. Я сразу решил не только не отказываться, но если удастся, то и в деревне заночевать. Уже пять вечера, под три сотни мы сегодня прошли, и ладно. Зато здесь мертвяками никто не зашуган, дети поспят по-человечески. Хотя деревня патрулируется, ходят мужички с ружьями. Видать, есть причина.
Как-то незаметно для себя мы оказались за длинным сборным столом во дворе, как выяснилось – у председателя колхоза. Натащили еды, похоже, что готовили в разных домах. Я хотел выставить пост у машин, но председатель – пузатый мужичок с хитрой рожей вечного посетителя пивного ларька, сказал, что отвечает лично за сохранность имущества, и сел рядом со мной. Я решил рискнуть, и пост выставлять не стал, мысленно прикинув, что в случае необходимости мы деревню по бревнышку разнесем.
За столом мы тоже не схалявничали, выставили водки из наших запасов, к чему общество отнеслось с одобрением. Оказывается, по хорошей водке здесь успели соскучиться. В меню доминировал самогон.
Дальше разговорились, все со всеми, в разных концах стола. А председатель, отзывавшийся на Михал Трофимыча, или просто Трофимыча, начал аккуратно выспрашивать меня, кто мы такие и откуда. Дежурным ответом была версия о «воссоединении семей» и примкнувших товарищах. Это вызывало уважение, и было правдоподобно, если отвлечься от мысли о том, что Дегтярев уже давно мертв. Попутно и я выспрашивал Трофимыча о том, что происходит вокруг.
