– Да очень просто, – хмыкнул он. – Запертый бокс и никакой жратвы. Подергается денек, потом затихает и впадает в спячку.
– А если войти?
– Тут еще моментик… – Бугаев задумчиво почесал в затылке, разглядывая при этом мордатую тетку, обдирающую зубами плоть с руки бывшего «коллеги». – Есть еще какое-то чувство у них, дополнительное. Похоже, что на тепло наводиться научились.
– Это почему? – поразился я. – Откуда дровишки?
– Да очень просто. Залили одному уши клеем и руки за спиной связали, чтобы выковырять не мог. Заперли. Он уснул, как они и делают. Потом тихо-тихо приоткрыли дверь и вошли в бокс даже без обуви, в носках шерстяных, ни единого звука не издав. И он сразу зашевелился.
– Может, унюхал?
– Так мы потом и нос заклеили, – добавил Бугаев. – Но, кстати, похоже, что и нюх они пользуют. Наводятся на запах, безусловно. А морфы так и по следу могут пройти не хуже собаки.
– Разлагаются они постоянно или процесс останавливается? – задал я давно мучивший вопрос.
Проверить это в лаборатории у нас времени не хватило, все накрылось слишком рано. А это, можно сказать, вопрос всех вопросов.
– Хм… – Капитан задумался. – Даже не знаю. В лаборатории спросишь, я как-то и не интересовался. Я все больше о практической стороне дела.
– Это тоже практическая, – сказал я. – Если разложение продолжается, то они сами развалятся, рано или поздно. Если останавливается, то мы просто получаем какую-то новую форму жизни, которая еще и доминировать будет.
– М-да… интересно, – задумался он. – Ладно, дальше пошли.
– Ты мне вот что скажи… – спросил я у него, пока он возился с навесным замком на воротах, – «ветераны», которые продвинутые, они понимают, что из клетки добраться до добычи не могут?
– Еще как! – оживился Бугаев. – Они даже в спячку впадать догадываются, причем когда живые рядом. «Свежие» на клетку бросаются, зубы скалят, грабки тянут, а этим уже все по барабану, пожрал – и баиньки. Зоопарк, туды его в душу.
Я оглянулся на уже прополоскавшуюся Татьяну, но та просто махнула мне рукой, мол, «иди дальше сам, я на крылечке посижу». Ну ладно, не вопрос.
– А здесь у вас что? – спросил я, когда мы зашли во второй бокс.
Спросил просто так, на самом деле, потому что в клетках были мертвые животные. Преимущественно собаки, но нашлась и свинья, к моему удивлению. А дальняя стена вся сплошь уставлена была клетками с мертвыми крысами.
– Во блин, некрозоологи… – восхитился я. – И кто у вас главный собаколов?
– Издеваешься? – скривился Бугаев. – Моя же команда. Противотеррористический центр Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, мля. Прикинь, карьера!
– Ага… прям маршал, – съехидничал я и чуть не схлопотал подзатыльник.
– Командир приказал – я под козырек, – добавил капитан. – Наше дело телячье: обгадился – жди, когда подмоют.
– А с этими тварюгами что за опыты? – спросил я, переводя беседу в деловое русло.
– Ну морфов наши научники выращивают, – ответил капитан. – В последнем боксе сидят, в двойных клетках. Такие, я тебе доложу, монстры получились, любой фильм ужасов курит бамбук. Из собак и из крыс соорудили.
– Кстати о бабочках… – перебил я его. – Крыс если изучаете, то такой вопрос: на людей нападают?
– Нет, – ответил он решительно. – Если только ты не провалишься куда-то, где их будет куча против тебя, сотен сколько-то. А так убегают. И пальцы не суй куда не надо, тогда тяпнуть может.
– Это хорошо, – вздохнул я. – А то как представил, что пойдет от крысок к мышкам, а тех везде полно, и как давай все кусаться… Кстати, слышал, что кошкам все укусы по фигу. Это так?
– Так! Сам обалдел, когда узнал, – подтвердил он. – Ну укус есть укус, кошану больно, но не умирает и не обращается. Почему так, наши пока не поняли. Надеются из этого что-то полезное узнать.
– Была у меня теория, можешь им рассказать, – сказал я.
– Это какая? – заинтересовался он.
– Ну у кошака девять жизней, так? Вот он одну тратит на то, чтобы в зомби не превратиться, а с остальными восемью живет в свое удовольствие.
– Да иди ты! – отмахнулся капитан. – Я думал, ты серьезно. А вот морф крысиный, кстати, опасен. Видел таких?
– Не-а… – удивился я. – А что с ним не так?
– Да все с ним не так, увидишь сейчас, – сказал Бугаев. – Пошли.
Дело дошло до следующего бокса. Пока закрывали предыдущий, к нам подошел какой-то дядька в белом лабораторном комбинезоне и в защитных очках. На шее висел снятый респиратор.
– Дим, экскурсии водишь? – спросил он Бугаева.
– Это Крамцов, – представил меня капитан. – Тот самый, ну… ты понял. Серег, а это у нас главный по науке, Скуратович Игорь Иваныч. Знакомьтесь.
– А-а… – поднял брови Скуратович и протянул мне руку. – Будем знакомы. Это я от вас на хранение материал принял.
– Не работаете с ним? – спросил я.
– Собираемся, – кивнул тот. – Оборудование нужное появилось вроде, обеспечили ребята, а запасов в контейнере хватит и на нас, и на случай, если придется вторую партию везти. Хотя, если честно, не очень я сейчас в Горький-16 верю.
– Это почему? – удивился я.
