– Думаю, что не до науки им сейчас, других проблем там хватает. Да и связаться не получается, давно и упорно.
– Глушат их напропалую, как нам кажется, – сказал Бугаев. – А не их, так кого-то поблизости. Но очень серьезно глушат, целенаправленно. Другим путем связь организовать не получается – все сети развалились, а мы с ними ведомствами никак не пересекались. Если честно, то я бы на твоем месте вообще туда не ехал.
– Верно, – добавил Скуратович. – Квалификация и у нас не хуже, я в новосибирском центре десять лет проработал, но мы уже точно работаем, а вот что там будет… это вопрос другой.
Новосибирский центр. Ну конечно же вот откуда я фамилию Скуратович слышал. Интересно, а как он в Москве оказался в такой момент? Удача или перевели? Но спрашивать не буду, такие знания как бы даже не к лицу специалисту по системам слежения и безопасности. Не нужно своей истинной специальностью размахивать.
– В любом случае я это сделать обещал, – сказал я. – Тем более – умирающему человеку. И чем черт не шутит? А вдруг у них там все работает и они тоже подключатся? А может, хоть так связь установлю, да потом вы с ними по-другому договоритесь? Персонал тамошнего центра сюда переберется, как вариант.
– Ну тебе виднее, – пожал плечами Бугаев. – Может, ты и прав. Но командир четко сказал: форсировать работы по теме здесь, на месте, к этому приложить все усилия, а твой поход считать делом второй степени важности. Поможем материально, а дальше ты сам. Он это на совещании неделю назад огласил, я своими ушами слышал. А до тебя не довели?
– Нет, – покачал я головой. – Но не удивлен, я примерно что-то такое и полагал.
– А может, подумаешь все же? – снова спросил капитан. – Был у командира разговор с летчиками, и те однозначно сказали, что самолет туда никто не погонит, это топлива надо сжечь столько, что ой-ой-ой. К тому же обстановка неясна, можно там сесть или нельзя. А у вертолетов дальности хватит разве что с дозаправкой на месте. Продолжать надо?
– Нет, не надо, – покачал я головой. – Если там что не так, то никакой дозаправки не будет, вертушки там и останутся. Да я и не сомневался в этом, собственно говоря, мы машины готовим.
Тут я ни капли душой не покривил. С самого начала, когда решил к Пантелееву обратиться, был уверен, что помогут, но – в меру. Потому что проблем у каждого и так выше головы, да и рисковать своими людьми или серьезной техникой никто не захочет. А насчет людей – так я сам давно решил, что если и будут предлагать кого-то в помощь – откажусь. Потому что командовать спецназерами не смогу, рылом не вышел, а пускать их у нас командовать тоже нельзя, слишком много рассказывать придется, да и вообще не стоит. Лучше уж сами.
А насчет того, что командир решил здесь организовать работы по «шестерке»… Тут тоже ничего удивительного. Кто успеха добьется в таком деле, в будущем чуть ли не диктовать условия миру сможет. А командир о своем «племени» печется, ищет пути к его процветанию. Так что еще хорошо, что мне дают возможность куда-то ехать.
– Ну тебе виднее, – еще раз сказал Бугаев. – Суперкрысу смотреть пойдем?
– А как же! – вмешалась в разговор оклемавшаяся после увиденного Татьяна.
– Посмотрите и заходите ко мне, – пригласил Скуратович, направляясь в лабораторный корпус. – Если что интересно будет, все расскажу, без утайки.
Вновь Бугаев повторил ритуал с заглядыванием в глазок в воротах, затем мы вошли в бокс. Из нескольких клеток заняты были лишь две. В одной, той, что слева, сидел двойник такой же твари, какую мы подстрелили у «Ашана», разве что редкая шерсть, клочьями торчавшая по спине, была другого цвета, как у сенбернара. Тварь лежала неподвижно, глядя на нас мутными бельмами глаз. К моему удивлению, мертвецкий запах от нее ощущался слабо. Закончилась перестройка организма? Вообще, если тварь охотится из засады, запах ей противопоказан, как кошке. Приспосабливается? Очень может быть.
В остальном… жуткие когти на непривычно длинных и мощных пальцах, шипастый хвост-хлыст, челюсти чуть ли не как у крокодила. Клетка, в которой существо находилось, тоже внушала уважение – двойная решетка, да еще и сетка между прутьями. Во второй аналогичной клетке сидела невероятно мерзкого вида тварь размером с крупного спаниеля. Опознать в ней крысу было нереально, существо не напоминало никого. Зубы-иглы, странно горбатый силуэт, очень мощные конечности, тоже с относительно длинными, как и у собакоморфа, пальцами и страшными когтями. Хвост обвивает стальной прут – тварь, по всему судя, еще и висеть на нем может. А это значит, что если она агрессивна, то запросто может свалиться на башку.
– На людей бросается? – спросил я у Бугаева.
– Еще как, – ответил он. – Но соображает, через две решетки даже не дергается. А когда попробовали через триплекс приблизиться, атаковала сразу, стекла не распознала.
– Здесь откормили?
– Здесь. Обоих, и крысана, и псину.
– И сколько живых крыс скормили?
– Мм… – Бугаев заметно задумался. – У Иваныча спросишь, они скармливали. Но много, несколько десятков, как мне кажется.
