А ещё мы разглядели две наши машины дальше по улице. Там постреливали, но паники видно не было, да и мертвяков немного, причём в драку они не лезли, держались поодаль. Судя по всему, «Нива» скоро присоединится к колонне.
На террасе, а также на плоской крыше над ней расположились трое, в тёплых куртках под разгрузками, с приборами наблюдения. Возле двоих стояли, прислонённые к перилам, новенькие снайперки СВ-98 со сложенными сошками. Третий был вооружён автоматом, но на краю крыши, на треногах, за ограждениями из бетонных блоков, стояли два крупнокалиберных «Утёса». Один накрыт полиэтиленом, но у второго, с оптическим прицелом, как раз автоматчик и прогуливался.
— А эти ребята, которые «Щит»?.. — спросил Соловьёв, показав на снайперов.
— Это частная фирма, охраняли наш офис и объекты, — ответил Баранов. — Все в прошлом из Внутренних войск. Когда дело дерьмом запахло, я с их директором посовещался, и решили мы здесь запереться. Запаслись едой на несколько лет, генераторы притащили, оружие раздобыли через сослуживцев их бывших, семьи привезли. Пару-тройку лет сможем продержаться.
— До каких пор сидеть думаете? — спросил я, вмешавшись в разговор.
Не удержался, очень уж меня заинтересовала причина, по которой люди могут укрепиться посреди мёртвого, в прямом смысле этого слова, города. Баранов посмотрел на меня, отметив отличающуюся форму, затем повернулся к Соловьёву:
— Вроде как не из ваших парень?
— Не из наших. Союзник, можно сказать. Другая специализация, — более чем обтекаемо ответил Соловьёв.
Баранов кивнул, как бы подтверждая, что выяснил мой статус, затем ответил мне, вполне дружелюбно:
— Пока не станет понятно, что делается в мире. Прорваться из города мы всегда сможем, сил и оружия хватит. Но у нас семьи, их беречь надо, а не ломиться в неизвестность. И мне из своей квартиры просто так убираться неохота. У нас тут связь такая, что можем с Магаданом беседовать. — Он показал на крышу, где действительно стоял целый лес загогулистых антенн, и оттуда тянулись к чердаку соседнего, вплотную примыкающего здания, провода.
— А много вас? — спросил Соловьёв.
— Не очень, — уклончиво ответил Баранов.
Этот вопрос уже попадал в разряд интимных, доверие в отношениях между группами людей стремительно испарялось вместе с цивилизацией. Кто знает, зачем мы спрашиваем? Может быть, хотим перераспределить ресурсы в свою пользу? Вопрос, правда, вот какой возникает: а для чего нас сюда вообще позвали? Нелогично немного. Это вопрос Соловьёв и озвучил.
— Ищем союзников понемногу, — туманно ответил Баранов. — Мало ли как сложится? Сейчас хотя бы частоты для связи дадим друг другу. Мои ребята в город вылазки делают, могут вам информацию подкидывать.
— Что-то ещё?
— Есть и ещё, — вздохнув, ответил он. — Мы весь этот дом заняли, пробили через общую стену дверь в соседний и там обжили целый подъезд. Завалили вход, забетонировали даже, в общем, с комфортом устроились. Ниже второго этажа незащищённых окон нет. Но позавчера ночью что-то перемахнуло с соседней крыши туда… — Баранов показал на двускатную крышу соседнего старого дома, — …и оттуда через окно влезло в квартиру. Убита семья. Пока наши ломились на шум, тварь ушла, сообразила, что к чему. А один наш боец, его жена и две дочки обратились, пришлось расстрелять.
Баранов болезненно сморщился, вздохнул.
— Плохо всё вышло, в общем. А вчера опять такую тварь обстреляли, но не убили. Её в камере наблюдения заметили, они у нас по всему периметру. Крутилась здесь, причём сидела на крыше одной из вахтовок.
— Не убили? — спросил я.
— Не смогли, — сокрушенно покачал головой собеседник. — Снайпера две пули успели всадить, но почему-то без толку. Ушла, зараза. А мы теперь голову ломаем, что это могло быть?
— Морф, — сказал я. — Который откормился на существах своего вида. Мог быть человеком, животным. Собакой, например.
Вкратце рассказал ему нашу «морфскую теорию». Затем показал прямо на видеокамере ту тварь, которую снял совсем недавно и которая теперь в кузове «Урала» валяется. Объяснил заодно, где у этой гадины мозг и куда надо целиться. Странно, кстати, что они таких до сих пор не видели. Баранов посмотрел запись не один, позвал в рацию того высокого, который встречал нас и представился теперь как Николай Константинович.
— И что нам делать? — спросил Баранов. — Много их таких?
— Не знает никто, — ответил я. — Но сам я сталкивался уже несколько раз. А вот эту мутировавшую собаку мы сегодня в Химках завалили. Запись часовой давности.
— Это очень плохо, — сказал Николай Константинович. — У нас окна ничем не защищены. Когда погибла семья, тварь влезла с крыши. Это какая ловкость! Туда ведь надо было подняться суметь.
— И догадаться, — добавил я. — Мертвяки-то тупые, а вот морфы…
— Мертвяки тоже умнеют, — пожал плечами наш провожатый. — Заметно так.
— Это верно, — подтвердил и Соловьёв. — Мы тоже обратили внимание.
— В общем, мы попытаемся укрепиться, — снова ступил в разговор Баранов. — Если не получится, а нападения продолжатся, то будем искать убежища у вас. Может оказаться, что в городе жизни не получится.
