- В нашем обществе все имеют равные права. Есть должность, но есть и личность. Человек. Поэтому на службе солдат может быть подчиненным, но вне ее он такой же человек, как вы и я. И солдаты тоже имеют право принимать решение готовы ли они жить в нашем обществе и следовать его законам.
Посовещавшись с офицерами было принято решение принять предложение переговорщиков. Делегацию Коробова сопроводили в город. Демонстрация жизни общества заняла практически целый день. В заводском районе им показали как объединение рабочих организовало свой быт, включавший полный цикл самообслуживания, от производства пищи и одежды, до выработки электроэнергии. Аналогичные успехи демонстрировались и городскими жителями, о чем говорили забитые продовольственные склады, готовые обеспечить жителей питанием во время надвигающейся зимы. Но не изобилие больше всего поразило делегацию Коробова. Первое что отличало жителей коммуны от жителей других городов, которые встречались на их пути - это улыбки на лицах. Население радовалось своему скромному быту. Они помогали друг другу. Они заботились друг о друге. И все это генерал Афанасьев хотел уничтожить? Вернувшись назад полковник Коробов решился на радикальное решение, которое еще вчера не совершил бы. Он собрал всех своих людей на общее собрание. В ходе собрания каждый из ездивших на ознакомление с городом рассказывал свои впечатления от увиденного. В результате людям было сообщено, что выбор где дальше жить остается за ними. Но если кто-то решит покинуть воинскую часть, то оружие он должен сдать. Из восьмиста человек личного состава, покинуть часть выразили желание шестеро. Остальные приняли решение присоединиться к коммуне и вместе с новыми соратниками отстаивать ее независимость.
Генерал Афанасьев пребывал в шоковом состоянии. Среди бойцов распространялась холера, источник которой удалось выявить только спустя четыре дня, после начала эпидемии. В колодце с питьевой водой был обнаружен труп человека и останки мелких животных. Поиски нового источника воды занимали огромное количество времени, но пока не принесли успеха. И вот очередной удар в спину. Восемьсот человек. Сорок пять танков. Сто бронетранспортеров. Стопятьдесят бронеавтомобилей. Сто автомобилей поддержки. И все это теперь у его врагов. Как достойно выйти из сложившейся ситуации он не представлял. Войско еще не оправилось от минометного удара, как пришла напасть с водой, а теперь и предательство!
А тем временем зима уже во всю вступала в свои права. Солнечные дни сменились на хмурые серые краски, которые изящно дополняли грязные куски белого снега. Твердая ледяная земля делала сон солдат тяжелым испытанием. По ночам ветер, кружащий выпадающий снег, поднимал походные палатки, выметая из них остатки тепла. Поддерживать огонь в лагере становилось не кому. Чудовищные условия содержания женщин и начавшаяся эпидемия уничтожили практически всех, кто был вынужден следовать по воле генерала за его войском. Вонь от человеческих экскрементов, перемешанная со сладковатыми запахами гниющей плоти делали жизнь в лагере невыносимымой.
Сначала дезертировали единицы, потом уходили по несколько человек и к концу недели расположение стали покидаться отделениями.
Иван наблюдал за уходящим десятком вооруженных людей. Этой ночью они были уже пятой группой, далеко не самой большой. Дальше их уже ждали вооруженные горожане. Нельзя было допустить появления вооруженных бандитов в округе, поэтому дезертирам предлагали или сложить оружие и выбрать дальнейший путь существования, или принять бой. Армия генерала значительно порядела. От войска, пришедшего две недели назад, осталась половина, большая часть которой ходить могла только до выгребных ям. Предложения горячих голов совета атаковать их и навсегда покончить с этим беспокойным соседом, отвергались военнымы. Они прекрасно понимали, что лучше измотать противника, чем понапрасну терять людей. Теперь за лагерем велось круглосуточное наблюдение, в ожидании когда же Генерал сломается и соберется отступать, чтобы перехватить его на марше.
Поступление пищи было перекрыто. Армия не могла сопротивляться. Советники настаивали на возвращении в захваченные поселения, где можно было перезимовать и восстановить боеспособность войска.