Такое обыденное и во многом приятное вечернее времяпровождение перетекло в весьма неопределённое завтра. Слава Ярвиру, за ночь никаких бед не произошло, так что ближе к обеду я уже с удобством устроился в кресле напротив Хаззака, а Имания в это самое время примостилась у окна, но вот тревоги в её глазах со вчерашнего вечера никоим образом не убавилось.
— Как понимаю, случилось нечто, о чем многие не в курсе, в то числе и я, — размеренным тоном заговорил я, глядя то на Дэймона, то на Иманию. — Но, прежде чем вы начнете мне хотелось бы кое-что узнать. — Наставник, то, что о вас говорят люди правда? Вас действительно подвергли остракизму.
Распыляться Изувер на слова лишние слова не стал и оттянув рубашку чуть выше, которая едва ли скрывала могучую мускулатуру, тот продемонстрировал правое плечо, на котором отныне зиял массивный шрам.
— Как видишь всё взаправду, — слабо улыбнулся мужчина. — Отныне я не служитель. Отныне я не отмеченный бога Войны. Как не крути, но Арес не привечает слабых. Я спёкся, за то и поплатился.
Видит Ярвир, кто бы и что не говорил, но я рад такому исходу.
— Прекращай оскорблять себя! — осуждающе прошептала Имания. — Не произноси при мне подобного… Ни благодарности, ни маломальской беседы, ни обычного человеческого спасибо.
— Скажу тебе честно, Ранкар, — широко улыбнулся Хаззак будто с его плеч исчез непомерный груз. — Невзирая на своё состояние и невзирая на то, что легендарный Изувер лишился благословения и львиной доли своих сил я впервые за долгое время сумел вдохнуть полной грудью. Хочешь верь, хочешь нет, но я… — на миг Дэймон замешкался и опустив взор вниз, облегченно выдохнул. — … я рад именно такому исходу.
— Понимаю вас, наставник, — усмехнулся я. — После стольких лет вы заслужили отдых.
— Отдых нам только снится, — удрученно произнес лорд, качая головой. — Ранее для наших врагов сдерживающим фактор был я, но теперь…
— Дом Хаззак не падёт, — твердо заявил я, мягко перебивая Дэймона. — Ни за что и никогда. Ваше наследие не исчезнет. Я вам обещаю, наставник. Я приложу все силы для этого. Верьте мне!
— Боюсь, мой мальчик, твоя судьба тоже незавидна, — с печалью в голосе вклинилась в разговор Имания.
Что ж, похоже мы и подошли к основной проблеме.
— Я вас слушаю, тетя.
В кабинете вдруг воцарилась тишина и переглянувшись между собой, Несмертная тяжело выдохнула.
— Вероятнее всего, тебя продали, мой мальчик, — заключила мрачным тоном Знающая.
Какого хе…
— Кто меня продал, тетя? — непонимающе вопросил я, но от такого откровения в душе затлели угли гнева и раздражения. — Кто посмел?
— Не сказать, что тебя
— Кто, тетя? — холодно отчеканил я. — Кто возжелал распорядиться моей судьбой?
— Арес, — кратко изрёк наставник. — Арес хочет продать тебя Видару в уплату своего давнего долга. Ты… станешь разменной монетой для оберегов.
Как бы я не старался, но истинные эмоции выплеснулись наружу. Ладонь до предела сжали подлокотник кресла, отчего раздался утробный треск, а затем мои пальцы за одно движение вырвали кусок деревяшки из мебели. Сердце Опустошителя учащенно забилось, но не от страха или же волнения, а от переполняющий душу злобы.
Почему какая-то грязная и вшивая гнида вздумала орудовать чужой жизнью? Теперь в какую сторону не плюнь, то обязательно попадешь в того, кто хочет распорядиться моей судьбой.
Выплеск злобы не укрылся от взглядов Хаззаков, но в ответ те лишь в очередной раз тяжело вздохнули.
— Для чего я понадобился северному оберегу? — хриплым басом осведомился я, пытаясь взять под контроль эмоции. — Кто я, а кто он?
— Один из его гармов уходит на покой и ищет себе замену, — угрюмо ответил Дэймон. — И эту замену он нашел в твоём лице.
— Кто этот гарм?
— Ингмар, — произнесла ледяным тоном Имания. — Первый сын Видара.
ЧТО⁈ ТОТ СРАНЫЙ СТАРИК⁈
— Разве… так можно, наставник? — осведомился я, не узнавая собственного голоса. — Можно ли заставить кого-то насильно служить?
— Обереги способны на многое, Ранкар, — нехотя признался Хаззак. — На очень многое.
Вот как значит. Вот как всё обернулось. Как же тем ублюдкам не повезло. Не повезло, что и я способен на многое. Плевать мне, кто будет стоять перед мной — оберег, божество, хранитель, глава великой силы или сама смерть. Я никогда не буду никому служить. Никогда не подчинись. Уж лучше сдохну, но никому не позволю распоряжаться моей жизнью. Не для того я терпел столько лет. Не для того я рвал потроха, чтобы всё потерять.
