Сила тех или иных нимф разнится из-за их чистоты крови. Если, к примеру, взять Лиаму Креамх, то она лишь второй или третий потомок истинной нимфы гор. Да, вероятнее всего, той самой, что некогда состояла в кругу. А вот мать Хаймона Аванона и бабка Илая по неподтвержденным данным является очень могущественной личностью. Ну а об Аркасе и говорить не стоит — свою мать он практически не помнит, но судя по способностям она либо была таким же дальним потомком, как Лиама, либо необычайно слабой.
— От тебя смердит смертью и кровью, — с толикой недовольства, сухо декларировала нимфа, медленно поднимаясь на ноги. — А хорошим или добрым человеком тебя очень сложно назвать. По крайней мере, не после того, что ты учинил в той долине.
Хм. Смердит, значит.
— Знаю, — отозвался нехотя я, загребая ладонями воду и без какого-либо страха утоляя жажду. — В любом случае я благодарен вам за спасение.
— Ты не просто пахнешь смертью. Ты настоящий вестник смерти и погибели, — вдруг продолжила вещать она будто ничего не слышала и неспешно приближаясь ко мне. — Ты пропитан ею с ног до головы. Как живой мертвец. Я чувствую это… Однако ты жив. Это объясняет почему она так сильно привязалась к тебе, — взгляд нимфы тотчас устремился на Грацию. — Оцелота не побоялась притащить тебя сюда, чтобы спасти остатки твоей жизни. Она нарушила мой…
— Да-да. Помню! — с холодком отозвался я, грубо перебивая нимфу и поддаваясь влиянию проклятого наследия из-за слов собеседницы. — Она нарушила твой запрет, чтобы спасти мою грёбаную тщедушную душонку! Не знаю, кто ты, но я искренне благодарен тебе и Грации. Благодарен от всего сердца. Но будь добра, избавь меня от…
Вот только следующие слова женщины заставили выпасть в глубочайший осадок.
— Благодарен от всего сердца, которого у тебя нет⁈ — колко отметила нимфа, глядя точно мне в глаза. — Я живу на этом свете очень долго, но ничего подобного еще не встречала. Кто ты таков на самом деле… Ранкар Хаззак?
Взгляд со скоростью света опустился в район груди, а сквозь лохмотья одежды начало проглядываться Сердце Опустошителя в виде серо-багровой воронки.
Что ж, она не только знает о Сердце, но еще и знает моё имя. А если видела она, то видел и Илай с Августом. Скверно!
— Ты знаешь, как зовут меня, но я не знаю, как зовут тебя, — попытался я увильнуть от её вопроса.
— Моё имя тебе ничего не даст, воспитанник Изувера, — ядовито заметила та. — Оно может принести тебе много проблем.
Похоже, Фронтир не так уж сильно отколот от Альбарры, раз она знает и такое. Или же это…
— Грация поведала обо мне?
— В какой-то мере это можно назвать правдой, — качнула та утвердительно головой, а я тяжело вздохнул и с толикой укора взглянул на удрученную питомицу.
Та всем своим видом выражала раскаяние и тревогу.
— Не стоит винить её, — пригрозила мне нимфа. — Неужели ты считаешь, что Внешние земли не следят за тем, что происходит на Вечном Ристалище? Я наслышана о тебе, Ранкар Хаззак.
Вот же холера! Сейчас обделаюсь от привалившего счастья.
— Вижу, ты не слишком сговорчив.
— Неважно, кто я такой, — поморщился раздраженно я. — Ты не хочешь называть своё имя, а я не стану рассказывать о том, что со мной случилось в прошлом. Мы квиты!
— Неблагодарный хам и редкостный наглец, — фыркнула с холодком женщина.
— Я благодарен за помощь! — спокойно отозвался я, собрав воедино всю свою мягкость. — Но тебе не кажется, что ты хочешь знать слишком много?
— От тебя веет смертью, — повторила невозмутимо та. — Ты отмечен ею вдоль и поперек. Ты должен был умереть давным-давно, но по-прежнему живешь и дышишь. Я лишь хочу понять, как такое возможно? Лишь поэтому я соизволила помочь тебе!
— Живу и дышу, — иронично заметил я, присаживаясь на берег ручья и с теплотой поглаживая Грацию по голове. — Такие слова непозволительная роскошь для такого как я. Хочешь узнать чуть больше о смерти, то обращайся к Танатосу. Поговаривают он спец в этом деле!
— Не произноси при мне имена оберегов! — рассерженно прошипела нимфа, чем несказанно меня удивила, а её аура в прямом смысле стала удушающей. — В моих глазах они не заслуживают тех почестей, которые им оказывают разумные.
Вот так номер. Я уж было подумал, что только горгоны презирают божеств, но на самом деле нет. Подобных хватает.
— Раз ты не хочешь говорит о том, кто такой на самом деле, то расскажи зачем прибыл во Внешние земли? Неужели взял пример со знати и открыл охоту на существ Фронтира? — едко осведомилась женщина. — Посоревноваться захотелось? Тебе мало той крови, что ты пролил?
Проклятье! Какая же она раздражающая!
— Мне нет до дела знати и нет дела до сезона охоты, — сухо отозвался я, невольно поморщившись, но продолжил ласкать Грацию за ухом.
— Тогда для чего ты тут?
— Я здесь, чтобы разобраться с Лияртом Августом. Задолжал он мне кое-чего. Минимум конечность, а максимум жизнь.
Я не смотрел на нимфу, но нутром ощутил, что та удивлена, потому как возникла гнетущая пауза, а затем раздался её заметно смягчившийся голос.
