– Это предвидел Мартин, – поправила его жена и повернулась к Рейчел. – Он сказал, что Бюро станет преследовать меня, как только там узнают, сколько времени мы провели вместе. Он также сказал, что они могут даже попытаться ликвидировать меня. – Она тряхнула головой и свободной рукой потерла лоб. – Посмотрите на меня сейчас. Сижу в одной комнате с двумя агентами ФБР. Какая ж я глупая, да?
Не совладав с нервами, Мур снова поднялся и подошел к заложенному картоном окну. Секунду-другую он стоял, закрыв глаза и о чем-то думая, а потом посмотрел на Ингрид.
– Ты должна рассказать ей.
Миссис Паркер его предложение пришлось не по вкусу.
– Ничего я никому не должна, Кевин. Ты сам сказал – доказательств нет. А раз так, то распространяться об этом опасно.
– Я сказал, что это пустое дело. Я сказал, что если ты разместишь это в интернете, возникнет еще один заговор. – Молодой человек кивком указал на Рейчел. – Но доказательство, очевидно, есть.
– Доказательство чего? – не поняла Прю.
Словно не слыша ее, Кевин пересек комнату и подошел к Ингрид.
– Если они пытались убить ее, значит, доказательство есть.
Они поспорили еще немного, пока Рейчел, слушавшая и пытавшаяся понять, о чем речь, не сказала:
– Знаете, мне кажется, мы все нужны друг другу. Но я не смогу помочь вам, если не пойму, что происходит. Так что, пожалуйста, расскажите мне сначала свою историю.
Ингрид еще крепче прижала к себе дочь. Прю понимала, что ее тревожит и как трудно ей принять решение. Ведь она рисковала не только своей жизнью, но и жизнью ребенка. Но что-то нужно было делать, и супруга писателя повернулась и взглянула прямо в лицо Рейчел.
– Помните Джерома Брауна?
Прю помнила. Молодой отец в Ньюарке. О нем сообщали тогда во всех новостных выпусках.
– А что такое?
– Начать можно с любого места, и Джером Браун не хуже других.
–
Ингрид просмотрела это видео пятнадцать раз – за рабочим столом в «Старлинг Траст», на телефоне в подземке, на кухне дома, пока Дэвид с выпивкой сидел перед телевизором.
–
–
–
Пауза.
У ее мужа история Джерома Брауна и копа из Нью-Джерси большого интереса не вызвала. Дэвид сразу же указал, что парень на самом деле потянулся за револьвером. Разве не так? После чего постарался перевести разговор на свой многострадальный роман.
В конце концов она отступилась, отведя в своей жизни тайный уголок для Джерома Брауна, его подружки, Мойры и Латаньи, пятилетней девочки, сидевшей на заднем сиденье и заснявшей на телефон сцену убийства своего отца.
С такого рода случаями Ингрид сталкивалась не впервые. Она видела подобные видеозаписи с полицейскими в форме и с молодыми чернокожими парнями и слышала глухие звуки выстрелов. Названия городов звучали символами институционального расизма: Фергюсон, Сент-Пол, Батон-Руж, Лос-Анджелес, Монтгомери, Роли, Чарльстон, Балтимор… Она переживала вместе с подругами на работе. Те качали головами и жаловались на состояние дел в стране – надо же, в Шарлотсвилле дело дошло до белых супрематистских маршей! Да, они не предлагали решения и не были его частью, но по крайней мере признавали наличие проблемы и не оставались равнодушными.
Как она могла не смотреть, вместе с еще пятью миллионами зрителей? Как могла не читать «Таймс» с его почасовыми обновлениями? Не слушать ток-шоу с комментариями по темам, имеющим то или иное отношение к убийствам чернокожих в Америке? День изо дня голову Ингрид наполняли беспрестанные разговоры: расовый контроль и контроль за оружием, недостаточная подготовка полицейских, безотцовщина и средневековое состояние системы уголовного судопроизводства в Америке. И потом, как смывающая все это волна, последние секунды видео: плачущая девочка, старающаяся держать телефон так, как ее учили, и молодая мать, твердящая, что все будет хорошо, пытающаяся не дать дочери расклеиться окончательно.
Когда Паркер увидела в «Фейсбуке» призыв собраться в центре Ньюарка и выразить протест против полицейского геноцида афро-американцев, разве могла она не пойти? В колледже Ингрид присоединилась бы к демонстрантам не задумываясь, но теперь она была другой, уже не студенткой. Она привыкла к покою и комфорту, а между тем мир вокруг деградировал. Между тем правящий класс консолидировался и набрался сил. Слишком долго они пребывали в летаргическом сне, она и ее сверстники, и вот подошло время не просто признать наличие проблемы, но и сделать чуть больше.
