— Дровами. Будто бани топят. Уютно так, по-домашнему…
Гия вздохнул.
— В советское время у нас было центральное горячее водоснабжение и отопление. Как и во всей большой стране под названием СССР… — сказал он.
— А сейчас нет? — удивился я.
— Сейчас нет. И непонятно, восстановят ли. Хозяйство разворовали, когда совсем тяжело было. В девяносто третьем так вообще не то, что отопления — электричества не было месяцами. Многие жили натуральным хозяйством, даже здесь, в городе…
— Ты… был здесь? В то время?
— Был, — кивнул Гия. — Отец запрещал на улицу выходить, и у нас всегда вооружённая охрана дежурила. Но был. Хотя друзья все советовали ему хотя бы на время перебраться, где потише.
— Почему он решил остаться?
— Потому что кому-то надо, — вздохнул он. — Кто-то должен был разгребать это всё… он помогал Шеварднадзе, теперешнему президенту, взять власть. И какой-то порядок навести.
— Понимаю… наверное, — ответил я.
— Да, Сань, в странное время живём… скажи, ты бывал когда-нибудь в пионерском лагере?
— Нет, — я помотал головой. — Не довелось. Хотя даже путёвки выделяли, но всё что-то не складывалось… я даже однажды от нашей пионерской дружины чуть в «Артек» не поехал! — вспомнил я. — Но тут отец в госпитале был, а мама закрутилась и не успела все документы оформить…
— В каком году это было?
— Восемьдесят девятый… кажется, — ответил я, почесав лоб.
— Обидно. Я как раз в восемьдесят девятом в «Артек» ездил, — улыбнулся Гия.
— Ого! Повезло тебе!
— Ну как повезло… сейчас я уже понимаю, что в то время уже начинал ощущаться упадок. Ребята были повёрнуты на джинсах, шмотках и жвачках. Настоящие ценности, о которых мне отец говорил, перестали быть модными. Мне было бы интересно оказаться там в период расцвета, когда это всё работало так, как задумывалось… но не довелось. А потом началось то, что началось. Знаешь, поначалу у нас много народу вдохновилось. Своё собственное государство, свобода, возможности… многие повелись на всё это. А знаешь, когда я понял, что скоро случиться что-то очень плохое?
— Когда?
— Когда наш новый лидер, Гамсахурдия, выступая в парламенте заявил, что у абхазов и осетин должно быть не больше одного ребёнка, — ответил Гия. — Стало понятно, что всё закончится кровью…
— Да уж…
— Я тогда сам догадался, и отцу сказал. И он ответил, что я совершенно прав. Жаль, что в то время он не смог ничего сделать, чтобы предотвратить это… знаешь, у него даже есть теория на этот счёт, почему такое безумие происходит.
— Интересно, — ответил я. — И что за теория?
Гия посмотрел на меня. В свете уличных фонарей блеснули его глаза, и он покачал головой.
— У отца особенное отношение ко времени, — ответил он. — Когда-то он закончил философский факультет. И вот: он считает, что обычный линейный ход времени — иллюзия. А ещё, что мы живём в мире информационных сущностей, которые враждуют друг с другом, и что однажды это может привести к всеобщей гибели…
Я старался ровно дышать, чтобы не выдать волнения. Да, отец Гии совсем не простой человек. А так ли уж случайно вышло, что мы с ним познакомились? И что я оказался здесь?..
Пока мы шли, в воздухе появился какой-то странный запах. Неприятный. Похожий на вонь тухлых яиц, разве что не такой резкий. Я поморщился, но промолчал.
— Что, почуял, да? — рассмеялся Гия.
— Что это? Где-то свалка рядом? — спросил я, оглядываясь по сторонам, но не увидел ничего похожего на горы мусора.
— Это одна из местных достопримечательностей, — ответил он. — Серные бани. Хорошее место, если будет время обязательно тебя свожу.
— Ого! — удивился я.
— Ага. Им сотня лет, если что. В них ещё Гибоедов парился! Кстати, знаешь, что он здесь похоронен?
— Я помню, что его в Тегеране убили… не знаю, может, слышал? Он ведь, кажется, был на грузинке женат? Так что логично. Наверное.
— Именно, — улыбнулся Гия. — Вообще интересное дело: вот эта гора, видишь, с телебашней? — он указал на сооружение, — называется Мтацминда. Там, наверху, есть храм и некрополь. Так вот, могила Грибоедова была первой. А потом, возле него, начали хоронить грузинских деятелей искусства, писателей… вот так всё и получилось. А хочешь поднимемся туда?
Он улыбнулся и снова посмотрел на меня. Я прикинул высоту горы. Несколько сотен метров… с полным желудком… вроде бы так себе идея. Но, с другой стороны, пока гуляем всё точно утрамбуется, я замотаюсь и легко усну.
— Вроде высоковато, нет? — улыбнулся я в ответ.
— А мы не будем спешить, — Гия подмигнул. — Вообще там, на самом деле, фуникулёр есть. Только он закрыт уже, время.
— Ну пойдём, — кивнул я.
— Там одно место есть, по дороге, хочу тебе показать. Но нужно что-то цилиндрическое взять по дороге.
— Минералку? — спросил я, кивнув в сторону ближайшего ларька, где, кроме спиртного, продавалась «Боржоми», ещё в старом, советском дизайне.
— Отлично!
Двухполосный серпантин, зажатый между высокими деревьями, отчётливо уходил наверх. Пустая бутылка минералки, позвякивая на камешках, катилась именно туда, нарушая все законы физики.
— Впечатляет, да? — улыбнулся Гия, останавливая бутылку носком.
