– Тпру-у! Вообще-то, я бы хотел попросить тебя, наоборот, сопровождать меня ещё некоторое время. И даже больше – было бы неплохо, если бы ты, при случае, отыграл «злого дядю».
– Секурские уловки, да? – Костоправ хмыкнул. – Дай угадаю – на фоне наглого и нахального
– Зришь в самый корень, дружище, – с улыбкой ответил Кейн.
– Так и быть. – Бэн тронул коня, объезжая «командора». – Я постараюсь исполнить эту твою «просьбу».
«Больно легко он согласился», – настороженно подумал Брустер и постарался смерить его насмешливым взглядом и придать голосу беспечности:
– Ну, учитывая, что ты в последнее время как с цепи сорвался, тебе и стараться-то особенно не надо будет.
Следуя указаниям, они довольно быстро добрались до двухэтажной гостиницы: очень опрятной, с хорошей верандой, стоящими столиками и окнами с резными ставнями. Вот только все столы – кроме одного, за которым сидел тучный лысеющий мужчина в рубашке с закатанными рукавами, раскладывающий пасьянс засаленной колодой карт – пустовали. Напротив стояло небольшое здание, половина стены которого состояла из сплошного окна, а над ним вывеска гласила: «Цирюльня Джо» – к ней они и направились. Спешились, привязали лошадей. За ними, не таясь, наблюдали из окон цирюльни, и Кейн специально подольше возился с лошадью, поглаживая её шею и поправляя подпругу. Пусть рассмотрят их получше и перекинуться парой слов, прежде чем они зайдут. Бэн нетерпеливо переминался с ноги на ногу и уже готов был взорваться, когда Брустер, наконец, направился к двери.
Звякнули колокольчики. Они вошли в полутёмное помещение, освещённое лишь серостью угасающего дня. В комнате было двое: один седой, лет пятидесяти, в фартуке цирюльника стоял у окна, а второй полусидел в высоком кресле, спиной к столику с мутноватым зеркалом, и, поглаживая большим и указательным пальцами кончики усов, искоса их разглядывал. Кейн засунул большие пальцы рук за пояс и спросил, с улыбкой переводя взгляд с одного на другого:
– Кто здесь хозяйничает? Мне бы побриться.
Его слова сняли воцарившееся оцепенение.
– Да, конечно. – Старик оживился и приглашающе вытянул руку, указывая на кресло. – Проходите, садитесь. Уолтен, освободи место.
Тот, кого звали Уолтеном, встал и, обойдя стойку у правой стены, сел за неё. Кейн повернул голову и посмотрел на Бэна – тот цокнул языком и уселся на один из стульев почти в самый угол. Брустер проводил его взглядом, потом снял и повесил на вешалку у двери свои плащ со шляпой и отцепил шпагу, поставив рядом. Расстёгивая верхние пуговицы мундира, он сел в кресло. Цирюльник накинул на него полотнище и заткнул за шею тряпку, после подошёл к столику и откинул ткань с бритвенного набора. Выбрав бритву, он подхватил точильную ленту и стал методично водить по ней лезвием.
– Только бритье? – поинтересовался он, становясь за спиной Кейна и поглядывая на его отражение в зеркале.
– Нет, ещё подстричься бы надо.
– Хорошо.
Старик попробовал пальцем лезвие и удовлетворённо кивнул. Отложив бритву, взял со стола ножницы и несколько раз взъерошил ему волосы рукой.
– У-у-у, мэссэр хороший, да у вас вши. Вся голова прям кишмя кишит. Что делать будем?
– А я почём знаю. – Кейн кисло рассматривал себя в зеркале. – Уберите их как-нибудь, что ли. Я так-то уже мылся какой-то дрянью против них, но, видимо, бестолку. Сможете выжить гадов?
Цирюльник пощёлкал в задумчивости ножницами и улыбнулся, похлопав его по плечу.
– Повезло вам, есть у меня одно средство.
Что-то напевая себе под нос, он порылся в настенных шкафчиках и достал склянку с мутной жидкостью, которую чуть погодя втёр ему в голову. Ощущение было такое, словно он вышел с мокрой головой на лютый мороз. Но, в принципе, терпимо и даже приятно. Да и пахла она вполне нормально. Заинтересованный, он полюбопытствовал:
– А что это? Из чего сделано?
– О, поверьте, вам лучше не знать.
Старик хохотнул и весело сощурился, продолжая втирать жидкость в его волосы, а Уолтен не мог сдержать ни широкой улыбки, ни тихого смеха, хотя и старался приглушить его, покашливая в кулак. Наблюдая за ними, Кейн и сам улыбнулся. Атмосфера явно разрядилась. Единственным, кто не разделял общего веселья, был Бэн, мрачно сидевший в углу и стискивающий рукой топорище.
– Как тебя зовут, старик? – Кейн откинулся на кресле, позволяя тому свободно орудовать ножницами, которые так и щёлкали, снимая клок за клоком. – Меня Кейн. Кейн Брустер.
– Я Джо, как и сказано на вывеске. Джо Барлоу. – Он указал ножницами на сидящего за стойкой. – А это Уолтен Лидо, наш коневод.
Уолтен поднял руку в приветствии.
– Он самый.
– Коневод? – Кейн оживился. – Слушай, ты видал мою конягу? Скотина, чтоб её! Упрямая такая, сволота. Может, сговоримся? Задёшево отдам, чтоб мне сдохнуть, как мои вши.
Уолтен поднялся и подошёл к окну. Опершись на него, стал рассматривать коня, что вертел ушами и фыркал на своего соседа, иногда тыкая того мордой.