– Мужчины в Винтре тоже ценят его лекарство именно по этой причине. – Она забрала пустую склянку и, ополоснув в ковше, убрала в настенный шкаф. – Они даже в шутку называют его «похмелкой».
– Ну вот, я почти угадал. – Кейн внимательно посмотрел на неё. – Мэссара Макфрай…
– Сэлл, – перебила она его.
– Сэлл, – кивнув, поправился Кейн. – Как я сюда попал? Что произошло? Да и где я вообще тоже было бы неплохо узнать.
– А вы ничего не помните?
– Абсолютно.
– Ну, – она нахмурила брови и машинально убрала со лба несуществующую чёлку, – вас принёс Хельм, велел позвать Джо. Он пришёл и осмотрел вас, сказал, что, судя по всему, ничего серьёзного нет, и вашей жизни ничего не угрожает. Как мне потом рассказали, вы потеряли сознание у озера. Хельм очень испугался, что вы можете умереть – уж чего-чего, а вот смерти командира синюшников нам тут точно не надо.
– Хороший у вас маир, – усмехнулся Кейн.
– Да, – согласилась Сэлл, не обратив внимания на сарказм в его голосе. – Он великий человек. Этот город ещё стоит только благодаря его усилиям. Мы же, по мере сил, стараемся чтить старые законы и традиции.
Не ожидая такого серьёзного ответа на его шутливое замечание, Кейн нахмурился и по привычке почесал подбородок.
– Н-да… Это всё?
– В принципе да. Они ушли, оставив лекарство и велев мне приглядывать за вами. И ещё сразу сообщить, если ваше состояние ухудшится. – Сэлл немного помолчала, а потом негромко добавила: – Вы провели здесь всю ночь, и почти всю ночь кричали во сне.
Он поднял взгляд.
– Всю ночь? И я кричал?
Она молча кивнула. Кейн ошарашено уставился на свои руки. Он помнил, что проснулся с криком, но чтобы кричать всю ночь? Он покачал головой.
Других снов Кейн не помнил.
– А почему же вы тогда меня не разбудили?
Он вновь посмотрел на неё, но Сэлл отвела взгляд. Нервно убрав со лба невидимые волосы, она всё же ответила:
– Вернувшись с войны, мой муж часто кричал во сне. И я никогда его не будила. – Сэлл так внимательно посмотрела на Кейна, что ему стало не по себе. – Когда мужчины стонут во сне, их лучше не трогать – мало ли какие демоны терзают их души.
Они помолчали. Поблагодарив за вкусную еду, Кейн поднялся из-за стола и нервно прошёлся по кухне. Дико хотелось курить, и он осмотрелся в поисках своих вещей. Но его взгляд остановился на маленькой кушетке, на которой, по всей видимости, провела ночь хозяйка дома. А уж где ночевал её муж, лучше и не спрашивать. Чувствуя неловкость, он обернулся к ней.
– Сэлл, извините за то, что доставил неудобства.
– О, не беспокойтесь. Всё нормально, – она улыбнулась. – Я так часто сплю здесь, что это уже даже стало привычкой.
Кейн рассеянно кивнул и тут увидел висящий над комодом мушкет. Заинтересованный, он приблизился вплотную, чтобы рассмотреть его. Это была одна из старых моделей, но содержали её в превосходном состоянии. Увлечённый, Кейн не заметил, как Сэлл поднялась из-за стола и встала рядом с ним.
– Нравится?
– А? Да, конечно. – Он протянул руку и сжал сухое дерево приклада. – Хороший мушкет. Я помню эту модель ещё по войне, сам носил точно такую же. Мы ещё называли её «пчёлкой», за характерное жужжание во время выстрела. Военный трофей?
– Да, трофейный, – равнодушно подтвердила Сэлл. – Муж прошёл с ним всю войну. Из него же и застрелился три года назад.
Кейн убрал руку с приклада и внимательно посмотрел в её спокойные глаза, которые она не сводила с мушкета.
– Мне очень жаль.
– Не стоит. – Сэлл пожала плечами. – В последние дни перед смертью он практически не спал – боялся вновь увидеть сны. Война редко возвращает нам тех, кого мы на неё отправляем. Мой муж не был исключением.
Кейн вновь перевёл взгляд на мушкет. Она права – война ломает людей. Человек, побывавший на войне, своими глазами увидевший смерть и убивавший ради того, чтобы самому не быть убитым, уже никогда не станет прежним. И не важно, что ты вершил это ради великой цели – убийство всегда остаётся убийством, ради кого или чего бы ты не воевал. Однажды забрав чью-либо жизнь, будь готов к тому, чтобы до конца своих дней видеть во снах павших от твоей руки.
Но дело было не только в этом.
Он сжал кулаки, унимая охватившую руки дрожь.
Ветераны страдали не только от «призраков» войны. Было и множество других последствий, вызванных как магическими ранами, так и столкновениями с колдовским ужасом. Или, что ещё хуже, прямым воздействием на души солдат – имперские чародеи владели широким арсеналом, который колонисты с лихвой испытали на своих собственных шкурах.
– Мне пора идти. У меня ещё много дел.
Развернувшись, Сэлл направилась к выходу, но на пороге остановилась. Сложив руки за спиной, она обернулась к нему и опёрлась на дверь.
– Знаете, я регулярно чищу его и обновляю порох. Это на случай, если вы, подобно моему мужу, решите прекратить бой с вашими демонами.