Со стороны шоссе что-то загремело, заскрежетало, зашипело, заскрипело. Старик натянул ватные штаны, накинул на плечи бушлат и выбежал из вагончика. Грязно-зеленый локомотив толкал товарные вагоны к мебельным складам. Поезд стал. Тепловоз отделился от вагонов и двинулся в обратном направлении, исчезая за деревьями на противоположной стороне шоссе. Единственный известный старику путь к магазину был отрезан. Обойти громадину оказалось не по силам – ноги вязли в снегу и проваливались по колено.
В адрес машиниста и его ближайших родственников неслись все известные Дмитричу ругательства, дополненные красочными эпитетами. «Ну, Андрюша, ж приедет на работу… ладно Андрюха молодой, перемахнет как-нибудь, а бетон, как же бетон привезут. Тьфу, твою, шпалы паровозной, мать». Старик со злостью пинал снег и тряс кулаками.
Два часа спустя вагоны находились на прежнем месте. С боку их подпирала густая терновая поросль, вплотную подходившая к бетонному забору. Дмитрич потоптался возле состава. Улица Тополиная уходила на запад. Идти в неизвестном направлении не было никакого желания, но когда уберут состав неизвестно, а припасы кончались. Особенно беспокоило отсутствие сахара и сигарет. Старик пошел вдоль заборов, полукруглых ангаров, бесконечных указателей и рекламных конструкций.
Стемнело. Дорога круто уходила вправо. За металлической аркой высились ряды грузовиков. Дмитрич миновал стоянку и вышел к очистному пруду. Не более чем в ста шагах от него виднелись фонари Ростовского шоссе. Снова пошел снег.
Вдоль крутого берега пруда пролегала тонкая тропинка, по обе стороны которой высились сухие стебли камыша. Старик шел медленно и аккуратно. От долгого пути ныли колени. Внезапно левая нога провалилась в пустоту. Тело, утратив равновесие, опускалось вслед за ногой. Дмитрич хватался за камыш. Тонкие листья разрезали кожу на пальцах. Еще мгновенье и он уже лежал на льду.
Старик приподнялся, опираясь на правую руку, в попытке встать. Лед затрещал. Сквозь трещины проступила вода. Снег под ладонью стал темным и плотным. Лед проломился. Дед судорожно хватался за скользкие края. Ватные штаны надулись пузырем, а бушлат камнем тянул вниз. Корка льда больше не была опорой. Сил для борьбы не осталось. Дмитрич принимал свою участь смиренно. Не было ни страха, ни боли. Только пустота и звенящая тишина, которая вместе со стылой водой заполнила уши. Подо льдом было тепло. Невидимая волна нежно обнимала. В безмолвии отчетливо звучал любимый голос: «Не спеши, ещё слишком рано». Под ногами он почувствовал твердое дно, повинуясь инстинкту, сильно оттолкнулся, всплыл и крепко ухватился рукой за камыш у самого берега.
Старик глубоко вдыхал холодный воздух и карабкался на берег. Мокрая одежда сковывала движения. Падал снег, и эхом звенело в ушах: «Не спеши, ещё слишком рано».
«Господи, да будет воля Твоя святая, не так, как я хочу, а как хочешь Ты», шептал молодой человек стоя перед распятием. В кармане завибрировал телефон. Юноша перекрестился и вышел из церкви. На экране телефона моргал неизвестный номер.
– Алло.
– Андрей, здравствуйте, вас беспокоят из СМУ. Вы оставляли заявление о трудоустройстве и, как говорится, ваша просьба удовлетворена. Завтра мы запускаем на Ростовском шоссе производство бетонных колодезных колец. Подъехать сможете?
– Да, конечно, будьте добры, адрес.
Андрей записал в блокнот адрес, уточнил время, и на каком транспорте добраться.
Окончив разговор, молодой человек поднял глаза к небу и разочарованно произнес: «Господи, ну неужели Ты хочешь именно этого… Может, конечно, быть бетонщиком лучше, чем юристом, но…».
Андрей долго ехал в пыльном автобусе и вышел на остановке «Компрессорный завод». Он прошел мимо ресторана, затем миновал большую автостоянку и свернул на улицу Тополиную, где сразу за железнодорожным переездом высился бетонный забор, бордовые ворота с калиткой и синий вагончик-сторожка. На просторной территории стояли в ряд зеленые цилиндры с моторчиками по бокам и небольшой морской контейнер.
Из вагончика выглянул щуплый дед, постоял с минуту на пороге и зашел обратно, не произнеся ни слова. С улицы было заметно, как он притаился у окна и, думая, что его не видно, разглядывал Андрея сквозь грязную занавеску.
Перед сторожкой, на цепи сидел черный пес с седой мордой. Собачья будка казалась маленькой для её обитателя, так как большая её часть уходила вглубь под вагончик. Пес, как и его хозяин, не покидал своего убежища, потягивался, зевал и лениво следил за чужаком.
К воротам подъехал серебристый автомобиль и посигналил. Дед открыл ворота, машина проехала на территорию и остановилась возле зеленых цилиндров. Из автомобиля вышел седой мужчина с красным лицом и обратился к юноше как к старому приятелю.
– Привет, Андрей, это я вчера звонил – Владимир Петрович.
– Здравствуйте.
