Все это, хотя и представляло широко распространенное мнение, было несправедливым, ибо многие епископы Эдуарда III были крупными благодетелями общества, так же, как и способными и трудолюбивыми администраторами[446]. Уильям Эдингтон, епископ Уинчестера, который сделал карьеру из низших слоев общества, став последовательно казначеем и канцлером, перестроил алтарную часть своего кафедрального собора в соответствии с новой перпендикулярной готикой частично на свои деньги, и на его пожертвования была построена новая великолепная коллегиатская церковь в его родной деревне в Уилтшире. Его преемник, Уильям Викенгемский, сын мелкого гемпширского фригольдера, использовал пожертвования со своего диоцеза и многих других бенефиций, которые он имел, чтобы продолжать перестройку собора и чтобы основать сначала Нью Колледж в Оксфорде и затем свою великую школу в Уинчестере с целью возместить потери в рядах духовенства, вызванные Черной Смертью. Презрительно описанный Уиклифом как «клирик мудрый в строительстве замков и мирских делах» и крупнейший владелец бенефиций в те дни, он был, несмотря ни на что, добрым человеком, который встретил свалившиеся на него несчастья философски и который использовал свою власть умеренно и сдержанно. Ричард Бери, епископ Даремский, еще один канцлер Эдуарда III, являлся библиофилом, который переписывался с Петраркой, основал знаменитую библиотеку и написал путеводитель по ней под названием «Филобиблон», восхваляя удовольствия, получаемые от чтения. Самым знаменитым ученым из всех них был святой Томас Брадуордин –
При этом все их знания, необыкновенная щедрость и тяжкий труд на службе короне не приносил прелатам никакой выгоды. Их неимоверное богатство и вынесло им приговор. Даже святой, подобно Брайтону Рочестерскому – нориджскому бенедектинцу и члену колледжа Баллиол, который был, возможно, «ангелом небесным», который «любил говорить на латыни», упомянутый в «Петре Пахаре» – не мог надеяться преодолеть эту пропасть, отделявшую высокопоставленных прелатов от простых смертных. Что же касается папства, которому еще столетие назад Англия и ее правители были столь преданны, то его еще более сильно порицали простые англичане из-за его богатства и жадности, которое вытекало непосредственно из него. Чтобы обеспечить существование своего роскошного двора в Авиньоне и распухший бюрократический аппарат, папство освоило профессии юриста, сборщика налогов и ростовщика. Поскольку ему не удалось в предыдущем столетии навязать свою гордую доктрину о «полноте власти» над светскими правителями Европы, а также из-за его постоянных унижений, поскольку оно являлось игрушкой в руках французского короля, папство попыталось навязать высокоцентрализованный контроль над всеми остальными, что было успешно, но имело еще более катастрофические результаты внутри самой Церкви, поскольку папство расширяло свои сети на доходы со всех бенефиций и на пожертвования в каждой стране христианского мира. В глазах тех, кто привык думать о себе, скорее, как об англичанах, нежели как о баронах, рыцарях или бюргерах, папство больше не казалось защитником, но оно представлялось как эксплуататор