Вместо апостольских и интеллектуальных брожений XII-XIII веков папские проблемы XIV века были сосредоточены на церковном налогообложении, первых плодах или аннатах, обеспечении бенефициями и продаже прошений и индульгенций. Аннаты – часть дохода от бенефиции в первый год – теперь востребовались со всех священников, готовые наличные деньги, чтобы заплатить аннаты, они могли получить у папских банкиров под ростовщические проценты, которые последовательно навязывались, – и это несмотря на христианское запрещение ростовщичества – под угрозой отлучения. И из-за войны с Францией и пребывания папы в Авиньоне каноническое право папы жаловать бенефиции все более сильно оспаривалось в Англии, которая стала самостоятельной и независимой. В 1376 году рыцари и горожане «доброго» парламента представили королю и совету петицию с жалобами, что «Римский двор, который должен быть фонтаном, первопричиной и источником святости и разрушителем алчности, симонии и других грехов», привлек к себе так много «епископств, санов, пребенд и других бенефиций святой церкви Англии», что из страны утекают средства, в пять раз превосходящие все королевские доходы от налогообложения. Это было, конечно, сильное преувеличение, но оно показывает, насколько папская практика возбуждала отрицательные чувства. Другими пунктами в жалобе Общин были следующие: что епископы находились в таких сильных долгах перед курией за свои доходы и аннаты со своих бенефиций, что они были вынуждены вырубать свои леса, занимать у своих друзей и требовать разрушительных поборов и субсидий со своих держателей и духовенства; что в результате купли и продажи церковных должностей «торговцами бенефициям, которые живут в греховном городе Авиньоне», «жалкий человек, который ничего не знает и ничего не стоит» может получить бенефицию в тысячу марок, в то время как английский доктор или магистр богословия вынужден довольствоваться пятнадцатой частью этой суммы, «так что клирики теряют надежду на то, что они будут избраны благодаря своему служению или своим талантам к знаниям... и люди все меньше посылают своих детей в школы, а духовенство, которое суть основа Святой Церкви и нашей святой веры, находится в упадке и уничтожается». Здесь также утверждалось, что папские сборщики налогов являлись французскими шпионами, которые вывозят из страны «секреты к большому ущербу королевства» и что когда бы папа ни пожелал выкупить одного из своих французских друзей, взятых в плен, он всегда требует субсидий с английского духовенства. «Пусть это будет принято, – заключили жалобщики, – что Господь поручил свою паству нашему святому отцу папе, чтобы тот заботился о ней, а не грабил»[448].
Папство стало настолько непопулярным в Англии, что когда незадолго перед вступлением на престол юного короля лондонское Сити устроило пышное празднество в его честь «с большим шумом от песен, труб, корнетов и шом и многими восковыми факелами», кульминацией процессии было чучело папы в окружении 24 кардиналов и «восьми или десяти скрытых под черными масками подобно чертям, недружелюбного вида, выглядевших как легаты»[449]. Когда вслед за попыткой восстановления папского престола в Риме французские кардиналы в 1378 году бросили вызов выборам фантастически вспыльчивого и властолюбивого итальянского папы Урбана VI, на основании того, что его выборы были произведены под давлением и угрозами римской толпы, и возвели на престол в Авиньоне с помощью его врагов другого папу под именем Клемента VII, английский парламент, собравшийся в Глостере, решил поддержать Урбана и, поступив таким образом, помог сохранить на следующие пятьдесят лет скандал, даже более серьезный, чем семидесятилетнее Вавилонское пленение, – одновременное существование двух, а в одно время и трех пап. Каждый папа требовал выплаты церковных налогов и сборов и каждый отлучил другого от Церкви как антихриста, в то время как оба провозгласили крестовый поход и наняли на службу те ужасные бродячие банды, которые сохранились со времен англо-французских войн с целью разорить земли и уничтожить сторонников друг друга, «единое одеяние Христа», как высказался проповедник, было роздано в аренду по частям, и, к ужасу и недоумению простых христиан, сторонников Урбана и Клемента, боровшихся за Его одеяние.