Безобразное состояние нашего старого невежественного и продажного суда было для всех очевидно, и как только стало возможным уничтожение его, все просвещенные люди горячо принялись за это дело. В этом отношении капитальное значение имело Высочайшее повеление в январе 1862 года, открывшее доступ к европейской науке (см. главу VIII). Благодаря этому акту явилась возможность создать цельное, стройное, разумное и согласованное во всех частях судебное законодательство, известное ныне под именем судебных уставов Александра II. Для усиления государственной канцелярии были по Высочайшему повелению прикомандированы к ней в 1862 г. известнейшие юристы, и в числе их был и Н.И. Стояновский, принимавший самое деятельное участие как в составлении «главных оснований», так и в подробных и красноречиво мотивированных соображениях государственной канцелярии [553] . Как известно, суд присяжных, твердое установление судебной несменяемости и другие основы нового суда были впервые высказаны или точно формулированы в этих именно «главных основаниях преобразования судебной части в России», Высочайше утвержденных 29 сентября 1862 года.
С конца 1862 г. Н. И. Стояновский из статс-секретарей Государственного совета назначается товарищем министра юстиции, каковую должность занимал тогда Д. Н. Замятнин. Хотя этот последний был по своим убеждениям вполне предан делу судебной реформы, но настоящею душою министерства сделался Н. И. К чести Замятнина нужно сказать, что он не только не мешал, но и выдвигал вперед своего товарища, талантливая и энергичная деятельность коего оставляла его самого несколько в тени. Н. И. Стояновский при Замятнине играл такую же роль, какую Н.А. Милютин при С. С. Ланском во время составления Положения о крестьянах.
Когда составлены были проекты Судебных Уставов, при Министерстве юстиции была образована специальная комиссия для подробного разбора проектов. Редактирование замечаний министерства было возложено на Н. И. Стояновского. Чтобы дать понятие о количестве положенного им в этой стадии судебной реформы труда, достаточно сказать, что от Министерства юстиции было сделано до 1100 замечаний по существу, а именно: до 600 на статьи уст. гражд. суд., до 300 на статьи уголовного, до 80 на статьи проекта о проступ., подведом. мир. суд., и до 120 на статьи проекта учрежд. суд. мест [554] . А об обстоятельности этих замечаний можно судить по тому, что одни только замечания на уст. гражд. суд. занимают почти 300 страниц in folio. По поводу этих интересных замечаний мы имели случай говорить в другом месте [555] ; здесь отметим только, что благодаря им были внесены значительные улучшения в текст Судебных Уставов, в особенности в постановлениях об организации прокурорского надзора.
Но и сказанным не исчерпывается участие Н. И. Стояновского в подготовке Судебных Уставов. В силу особого Высочайшего повеления на него была возложена обязанность присутствовать при рассмотрении проектов Судебных Уставов в Государственном совете с правом голоса и давать словесные объяснения в развитие мыслей, высказанных в министерских замечаниях.
С утверждением Судебных Уставов далеко еще не были окончены работы по судебной реформе, – предстояли еще обширные [556] , частью законодательные, частью распорядительные работы по введению в действие Уставов. Особенно горячие пререкания вызвал вопрос о порядке введения их в действие. Одно мнение, поддерживаемое самыми горячими поборниками судебной реформы: С. И. Зарудным, Н. А. Буцковским и О.И.Квистом (в шутку противники их называли русскою тройкою: авось, небось и как-нибудь) – стояло за одновременное
Но Министерство юстиции, на которое всецело падала вся обширная практическая сторона введения нового суда, признавало такой план неосуществимым по недостатку персонала и материальных средств и стояло вместе с Н. И. Стояновским за открытие на первое время только двух судебных округов (С.-Петербургского и Московского) и за постепенное открытие других округов. Это мнение одержало верх и получило Высочайшее утверждение 19 октября 1865 года.
