В следовавшей затем реформе, земской, Д. А. стоял за предоставление земству возможно больших прав с надлежащим ограждением их от администрации. Будучи противником того двусмысленного и исполненного затаенного недоверия – самоуправления, коим собирался наделить Россию всегда неискренний Валуев, Д. А. Милютин в Государственном совете нередко голосовал против валуевского проекта, оставаясь в меньшинстве. Так, гр. Милютин возражал против разных стеснений при избрании на съездах гласных по началам сословности, против преобладания дворянского элемента, настаивал на предоставлении избрания губернских гласных самому населению, а не уездным собраниям, на предоставлении самим земским собраниям, уездным и губернским, избрать своих председателей и пр. [595]
Точно так же при рассмотрении Судебных Уставов Д. А. всецело стоял за строгое проведение основ рационального судопроизводства. Как только открыты были новые гласные суды, он счел нужным выработать и для военного ведомства согласный с ними по духу Военно-Судебный Устав 15 мая 1867 года, который, – по авторитетному замечанию проф. военно-юридической академии Володимирова, – был вполне согласован с основными принципами Судебных Уставов.
Самая слабая из реформ Валуева, закон о печати 1865 г., встретил в Д. А. и в брате его Николае Алексеевиче самых строгих и проницательных критиков. «Рассматривая проект, – писал в замечаниях своих Д. А. Милютин, – в общем его объеме и значении нахожу, что он, несмотря на благие намерения составителей, не достигает предположенной цели: он не удовлетворяет требованиям, заявляемым с каждым днем сильнее и сильнее литературою и публикою, а между тем создает новые затруднения правительству, которое будет неизбежно поставлено в необходимость обращаться по-прежнему к произволу административному во всех тех случаях, где новый закон окажется на практике несостоятельным». Принимая валуевский проект только как временную, переходную меру (впредь до открытия судебных установлений по Уставам 1864 г.), военный министр находил, что можно с такой точки зрения «смотреть снисходительно на многие слабые стороны проекта». В дальнейших замечаниях он указывал на многие недостатки проекта. Так, освобождение от предварительной цензуры книги объемом не менее 20 листов он находил неприменимым ввиду того, что в России очень мало выходит книг такого объема. Одновременное существование изданий, подлежащих предварительной цензуре и от нее освобожденных, Д. А. также считал непрактичным. «Решаясь хотя с какой-либо части литературы снять узду цензуры, правительство тем самым открывает борьбу мнений, а при этом очевидно поставить борцов в равные условия. Нельзя пускать в бой человека связанного против вооруженного. В таком случае и победа последнего не имеет цены». Д. А. Милютин вместе с бывшими начальниками цензуры Министерства народного просвещения Ковалевским и Норовым самым решительным образом был против сосредоточения власти над печатью в лице Министерства внутренних дел. «В управлении делами книгопечатания, – писал он, – встречаются вопросы, касающиеся всех отраслей знания, всех интересов общих и частных, всех отделов администрации, а потому едва ли возможно в таких делах поставить одно лицо единственным и высшим судьею. Решение по делам печати необходимо возложить не на одно лицо, как бы высоко оно ни было поставлено, а на учреждение коллегиальное и притом вполне самостоятельное. Возражение других членов против этого мнения я с своей стороны не могу разделить, ибо доказывать несостоятельность
Но как это замечание, так и многие другие полезные указания, свидетельствующие о государственной дальновидности Д. А. и о серьезном желании его оградить дарованные законом о печати права, пропали даром, так как П.А. Валуев с обычною своею самоуверенностью и упрямством доказывал необходимость предоставления ему одному полного и бесконтрольного распоряжения судьбою печати. Ближайшая практика, так наглядно и мрачно обрисованная в дневнике своем столь компетентным судьею, как член главного управления по делам печати, академик Никитенко, красноречиво доказала справедливость опасений, высказанных Д. А. и его единомышленниками в Государственном совете.
