Каллиграфия была неотъемлемой частью иллюминации; нужно дойти до Китая, чтобы снова найти столь братский союз письма и дизайна. Из Куфы пришли куфические буквы, неуклюжие, угловатые, грубо острые; каллиграфы украсили эти скудные косточки гласными, отглагольными, просодическими, диакритическими знаками и маленькими цветочными росчерками; искупив свою вину, куфический шрифт стал частым элементом архитектурного декора. Однако для скорописи более привлекательной оказалась форма арабского алфавита «насхи»; ее округлые знаки и извилистый горизонтальный поток сами по себе были украшением; во всем мире нет ни одного письма или шрифта, который мог бы сравниться с ней по красоте. К десятому веку он одержал верх над куфическим во всем, кроме монументальных или керамических надписей; большинство мусульманских книг, дошедших до нас из Средних веков, написаны шрифтом насхи. Большинство из этих сохранившихся томов — Кораны. Просто скопировать священную книгу было делом благочестия, за которое полагалась божественная награда; иллюстрировать ее рисунками считалось святотатством; но украсить ее красивым почерком считалось благороднейшим из искусств. В то время как миниатюристы были наемными ремесленниками, которым мало платили, каллиграфов искали и чествовали королевскими подарками, а в их рядах числились короли и государственные деятели. Клочок письма, написанный рукой мастера, был бесценным сокровищем; уже в X веке существовали библиофилы, которые жили, двигались и имели свое существование в своих коллекциях прекрасных рукописей, написанных на пергаменте черной, синей, фиолетовой, красной и золотой тушью. От той эпохи до нас дошло лишь несколько таких томов; самый древний из них — Коран в Каирской библиотеке, датированный 784 годом. Если добавить, что такие произведения переплетались в мягчайшую, прочную кожу, украшались инструментами или тиснением с непревзойденным мастерством, а сама обложка в многих случаях украшалась изящным рисунком, мы можем без преувеличения назвать исламские книги девятого-восемнадцатого веков самыми лучшими из когда-либо изданных. Кто из нас сегодня может быть издан в таком великолепии?
В украшении исламской жизни все искусства смешались, как переплетения декоративной темы. Так, узоры иллюминации и каллиграфии вплетались в текстиль, обжигались в керамике, устанавливались на порталах и михрабах. Если средневековая цивилизация делала мало различий между художником и ремесленником, то не для того, чтобы принизить художника, а для того, чтобы возвысить ремесленника; целью каждой отрасли было стать искусством. Ткач, как и гончар, делал ничем не примечательные изделия для эфемерного использования; но иногда его мастерство и терпение находили выражение, его мечта обретала форму, в халатах или вешалках, коврах или покрывалах, вышивках или парче, сотканных на протяжении многих жизней, созданных с тонкостью миниатюры и окрашенных в великолепные цвета, столь любимые на Востоке. Византийские, коптские, сасанидские, китайские ткани уже славились, когда мусульмане завоевали Сирию, Персию, Египет и Трансоксиану; ислам быстро усваивался, и хотя Пророк запретил шелк, мусульманские фабрики вскоре стали выпускать греховную материю в смелом изобилии для мужчин и женщин, искавших прощения не только для своих тел, но и для душ. Почетное одеяние» было самым ценным подарком, который халиф мог преподнести своим слугам. Мусульмане стали ведущими торговцами шелком в средневековом мире. Персидский шелк тафтах покупали для европейских дам под видом тафты. Шираз славился своими шерстяными тканями, Багдад — балдахином.* Багдад — балдахинами и табби-шелками, Хузистан — тканями из верблюжьей или козьей шерсти, Хурасан — диванными (арабскими суфами) чехлами, Тир — коврами, Бохара — молитвенными коврами, Герат — золотыми парчами. Образцы этих изделий этого периода не сохранились до наших дней; мы можем судить об их совершенстве только по более поздним работам и свидетельствам писателей их эпохи. В архиве Харуна аль-Рашида есть запись: «400 000 кусков золота — цена почетного халата для Джафара, сына Яхьи-визиря».144
