Благотворительность была неизбежной обязанностью. «Больше тот, кто занимается благотворительностью, чем тот, кто совершает «все жертвоприношения»».75 Некоторые евреи были скупы, некоторые скупы, но в целом ни один другой народ никогда не давал так щедро, как евреи. Раввины запрещали людям отдавать на благотворительность более пятой части своего имущества, но после смерти обнаруживалось, что некоторые из них отдали половину.76 «На лице аббы Умны всегда было святое спокойствие. Он был хирургом, но никогда не принимал руками никакой платы за свои услуги. Он поставил в углу своей консультационной комнаты ящик, чтобы те, кто мог заплатить, могли положить туда все, что пожелают… а те, кто не мог позволить себе заплатить, не были бы опозорены».77 Рав Хуна, «когда садился за трапезу, открывал двери и восклицал: «Пусть войдет и поест всякий нуждающийся»».78 Хама бен Илай давал хлеб всем, кто его просил, и держал руку в кошельке, когда шел за город, чтобы никто не стеснялся просить.79 Однако Талмуд порицает демонстративное даяние и советует соблюдать скромную тайну: «Тот, кто оказывает милостыню наедине, больше Моисея».80
На институт брака раввины направили всю свою ученость и красноречие; на нем и на религии покоилась вся структура еврейской жизни. Они не осуждали сексуальный аппетит, но боялись его силы и старались его контролировать. Некоторые советовали есть соль с хлебом, «чтобы уменьшить количество семенной жидкости»;81 Другие считали, что единственным средством против сексуального искушения является упорный труд в сочетании с изучением Торы. Если же это не помогало, «пусть идет в место, где его не знают, надевает черные одежды и делает то, что хочет его сердце; но пусть не оскверняет Имени публично» 82.82 Мужчина должен избегать ситуаций, которые могут возбудить его страсти; он не должен много разговаривать с женщинами; и он «никогда не должен идти позади женщины по дороге, даже своей собственной жены… Мужчина должен идти за львом, а не за женщиной».83 Восхитительный юмор раввинов вновь проявляется в истории о Ребе Кахане. Он
Однажды он продавал дамские корзинки, когда его постигло искушение. Он умолял своего искусителя отпустить его и обещал вернуться. Но вместо того чтобы вернуться, он поднялся на крышу дома и бросился вниз. Прежде чем он достиг земли, Илия подошел, поймал его и упрекнул в том, что он проделал путь в 400 миль, чтобы спасти его от самоуничтожения.84
Раввины, очевидно, считали, что девственность на своем месте — это хорошо, но вечная девственность — это задержка развития; по их мнению, высшее совершенство женщины — это совершенное материнство, так же как высшая добродетель мужчины — совершенное отцовство. Каждого отца призывали накопить и обеспечить приданое для каждой из своих дочерей и брачное соглашение для каждого сына, чтобы их брак не был отложен на нездоровый срок. Рекомендовалось раннее вступление в брак — в четырнадцать лет для девушки и в восемнадцать для мужчины. По закону девушка могла выйти замуж в двенадцать лет и шесть месяцев, мужчина — в тринадцать. Откладывать брак разрешалось студентам, занятым изучением Закона. Некоторые раввины утверждали, что прежде чем жениться, мужчина должен стать на ноги: «Сначала человек должен построить дом, потом посадить виноградник, а потом жениться».85-но это было мнение меньшинства, и, возможно, оно не противоречило действительности, если родители оказывали ожидаемую финансовую помощь. Молодому человеку советовали выбирать себе спутницу жизни не по красоте, а по ее перспективным материнским качествам.86 «Опустись на ступень при выборе жены, поднимись на ступень при выборе друга»;87 Жениться на женщине выше себя по рангу — значит навлечь на себя презрение.
Талмуд, как и Ветхий Завет и Коран, разрешал многоженство. Один раввин сказал: «Мужчина может жениться на скольких угодно женах», но другой отрывок того же трактата ограничивает их число четырьмя, а третий требует, чтобы муж, беря вторую жену, давал развод первой, если она попросит об этом.88 Институт левирата, по которому еврей должен был жениться на вдове своего брата, предполагал полигамию и, вероятно, был вызван не только добрыми чувствами, но и желанием обеспечить высокую рождаемость в обществе, которое, как и все древние и средневековые общества, страдало от высокой смертности. Допустив такую свободу спаривания для мужчины, раввины сделали прелюбодеяние смертным преступлением. Некоторые из них соглашались с Иисусом, что «можно прелюбодействовать глазами»;89 Некоторые пошли дальше, сказав: «Кто смотрит даже на мизинец женщины, тот уже согрешил в сердце своем».90Но раб Арека был более гуманен: «В Судный день человек получит в свой послужной список порицание за все, что он видел глазами и отказался от наслаждения».91
