Разве ты, Сион, не желаешьПередавать приветы с твоей священной скалы.К твоему пленному поездуКто приветствует тебя, как остатки стада твоего?…Суров мой голос, когда я оплакиваю твои беды;Но когда в мечтахЯ вижу твою свободу, ее каденцию,Как арфы, что висели у Вавилонского потока….Я хотел бы, чтобы там, где раньше был Божий Дух.Изливаясь на святых Твоих, я могуТам и моя душа изливается!Дом царей и престол Божий был твоим;Как же так получилось, что теперьРабы заполняют трон, на котором прежде сидели твои короли?О, кто поведет меня дальшеИскать места, где в далекие годыАнгелы во славе своей осенилиТвои посланники и провидцы?О, кто даст мне крыльяЧтобы я мог улететь,И там я отдохну от всех своих странствий,Руины моего сердца среди твоих развалин?Я склоню свое лицо к твоей земле и буду держатьТвои камни, как драгоценное золото….Воздух твой — жизнь для души моей, зерна твоиИз пыли — мирра, из меда — ручьи твои;Голый и босой, к твоим разрушенным веерамС какой радостью я пойду!К месту, где хранился ковчег, и в тускломВ нишах обитали священные херувимы…Совершенный в красоте, Сион, как в тебеЛюбовь и благодать объединяют!Души товарищей твоих нежноОбратитесь к Тебе; радость Твоя была их наслаждением,И плачут они, оплакивая гибель твою.В далеком изгнании; на священной высоте твоейОни жаждут, и к вратам твоим в молитве склоняются.Господь желает видеть тебя Своей обителью.Вечно; и блаженныТот, кого Бог избрал для благодатиВ твоем дворе, чтобы отдохнуть.Счастлив тот, кто наблюдает, приближаясь,Пока он не увидит, как восходит твой славный свет,И над кем рассвет твой забрезжилНаходится в восточных небесах.Но счастлив тот, кто с ликующим взоромБлаженство искупленных тобою увидят,И увидишь, что юность твоя обновилась, как в былые дни.16<p>II. ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТАЛМУДА</p>Евреи того золотого века в Испании были слишком благополучны, чтобы быть настолько глубоко религиозными, какими стали их поэты в годы упадка; они создавали стихи радостные, чувственные и изящные, и выражали философию, которая уверенно примиряла Священное Писание с греческой мыслью. Даже когда фанатизм Альмохадов изгнал евреев из мусульманской в христианскую Испанию, они продолжали процветать; в тринадцатом веке в Толедо, Жероне и Барселоне в условиях христианской терпимости процветали еврейские академии. Но во Франции и Германии евреям не так повезло. Они робко теснились в своих узких кварталах и отдавали свои лучшие умы изучению Талмуда. Они не утруждали себя оправданием своей веры перед светским миром; они никогда не подвергали сомнению ее предпосылки; они поглощали себя Законом.
